My downshifting map: 19.07.2006 - 01.03.2008

Итак, 1 марта 2008 года закончился очередной период моих скитаний, не первый в моей жизни и явно не последний. Начался он 19 июля 2006 года и закончился 1 марта 2008 года. Итого, 19 месяцев и неделя. На карте все 18 остановок во время этого пути:


Download: KML RSS | Create a Map

Астана

Астану можно было бы назвать центральноазиатским Дубаем, если б у казахов было хоть немного вкуса. Количество денег, брошенных на сооружение казахской столицы посреди пустыни, впечатляет. Но вот, скажем, стены внутри той же самой пирамиды Фостера казахи украсили пластмассовым плющом и пластиковыми пальмами. Ну, понимаете, о чем я...
Сами казахи гораздо добродушнее русских, потому что наивные. Например, сегодня в местной Меге я с минуту наблюдал тетушку, уткнувшуюся перед эскалатором в вылетающие из-под земли ступеньки. Потом охранник взял тетушку под руку и повел ее к лифту. Сам лифт и вызвал. Тетушка в жисть не сообразила бы, как это сделать. Это было мило, что ли...
В Рамсторе я спросил у продавщицы есть ли у них бумажные полотенца. Продавщица ответила, что есть только обычные тряпичные. Бумажные полотенца я нашел на соседней полке и показал продавщице. Продащица сказала, что это не полотенца, а салфетки в рулоне. Ну и так далее.
Вообщем, мило и пока нравица.

Love London / Hate Moscow

Forbes опубликовал рейтинг самых стильных городов мира, составляемый по City Brands Index с учетом сл. параметров: lifestyle, buzz, multiculturalism (не знаю, как правильно перевести все это на русский), а также культурная жизнь, внешняя привлекательность, климат и погода, загрязненность, гостеприимство жителей + их вклад в науку, культуру и городское управление за последние 30 лет. Список выглядит так:

1. Лондон
2. Париж
3. Нью-Йорк
4. Сидней
5. Рим
6. Барселона
7. Мельбурн
8. Берлин
9. Амстердам
10. Мадрид

Мне стыдно, но я не был в половине из этого списка. Про ту половину где был, скажу следующее.

Лондон, начиная с 90-х годов, когда я стал туда регулярно наезжать, безусловно, лучший город на земле по совокупности всех вышеобозначенных параметров. Конечно, это результат грандиозной компании Тони Блэра Cool Britannia, ставившей целью превратить Лондон в самый энергичный, самый космполитично-эклектичный и самый модный город на свете. Бритпоп, The Young British Artists, Гальяно, Маккуин, Остин Пауэрс и новый Джеймс Бонд включились в промоушн блэровской затеи и добились своего. Лондон остается самым свингующим местом на Земле, и если желаете жить на полном троттле, вам туда.

Париж, конечно, город очень красивый, но красота эта спящая. Заснула она давно и навеки - сразу после того, как Робеспьер отрубил головы Луи Шестнадцатому и Марии Антуанетте. Последние двести лет город живет застывшим прошлым, и второе место в списке скорее дань расхожему клише о том, что Париж, конечно, город очень красивый... Гулять по Парижу все равно что слоняться между помпезными кладбищенскими памятниками, насчет чего, кстати, лукаво подмечено Уэсом Крейвеном в его пятиминутке для альманаха Paris, Je T'Aime. Плюс недолюбливаемые мною французы, такие же помпезные, как пер-ляшезовские надгробья, при этом еще претенциозные и страшно жадные. И на бабки, и на чувства.

Нью-Йорк - город безумцев. За это я его и любил. Но мэр Эд Коч, а потом Джулиани сделали все для того, чтобы безумия в городе поубавилось. Однажды после пятилетнего перерыва я вернулся в мой любимый Нью-Йорк и увидел магазин "детский мир" с подгузниками в витринах, построенный на легендарной 42-й улице с ее некогда знаменитыми гриндхаусами, шатающимися торговцами крэком, латинскими гангстерами, черными сутенерами, мелкими мафиози, обдолбанными трансвеститами, агрессивными лесбиянками и прочим живописным и небезопасным сбродом. Теперь все это можно увидеть только в фильмах Тарантино и Родригеса, да еще по выходным в рио-де-жанейровской Лапе, в том самом кружочке на карте мировой, куда так стремился Остап Бендер.

Рим - город космического величия и богоизбранности. По нему я брожу только с открытым ртом. Строили его великие завоеватели, тысячу лет ебавшие цивилизацию, владыки вселенной, хозяева мира во всей его жилой части. Колизей, хоть и развалился полторы тыщи лет назад, продолжает впечатлять воображение паломников, каким бы искушенным оно, это воображение, не было. Жители Рима, как вы знаете, отказываются именовать себя итальянцами. Ибо они римляне, и всё тут. Город, наверное, остался бы чем-то вроде картинной Помпеи, если б не Росселини, Феллини, де Сика и все эти неореалисты, вдохнувшие в него новый человечный дух.

Берлин был бы на три-четыре позиции выше, если бы не немцы и язык, на котором они говорят. Имидж немцев изрядно подпорчен их неудовлетворительным поведением в прошлом веке, и это не может не сказываться на их главном городе. Но думаю, за Берлином все же будущее. Правителей перевели в Бонн, банки во Франкфурт, бизнес в Мюнхен. Берлин же оставили молодым и свободным художникам-разпиздяям, которым по карману купить себе приличную уютную студию в самом центре города всего за 30 тысяч баксов. А известно, что вся эта шатия-братия, обладая вкусом и всякими художественными талантами, способна обживать самые убитые места так, что лет через 10-15 после заселения первого сквота недвижимость в этих местах позиционируется как элитная, ибо туда начинает подтягиваться поебень с бабками и претензией на трендовость типа Пэрис Хилтон. И заходится движуха. Так что за Берлином надо следить. Но, бля, немецкий...

PS: Брэнд Москвы, как не трудно догадаться, покоится на глубоком дне рейтинга.
Лично я жду - не дождусь, когда всю лужковскую банду в полном составе придавит на хуй бетонная плита во время осмотра ими очередной уродливой московской новостройки, и тогда, может быть, в этом проклятом городе, где я имею несчастье пребывать, чтобы зарабатывать деньги, что-то изменится к лучшему.

Ницца - Москва

Falcon 900LX. Перелет Ницца - Внуково-3

Cap d'Antibes

Chateau des Alpes, Cap d'Antibes, Cote d'Azur, France.

Дома у прекрасной Н. Б.

Канны / amfAR

Вчера тетя Мадонна и тетя Шэрон провели amfAR, главный ужин Каннского фестиваля, который каждый год собирает самых больших звезд и самое главное - большие бабки для Фонда amfAR, занимающегося исследованиями по СПИДу. Место на ужине стоило 70 тысяч евро. За вечер тети собрали 10 лимонов евро, что, действительно, много.
На вечеринку в павильон Eden-Roc при Hotel du Cap ни первая мать, ни вторая не прибыли. И столик, который держали для Мадонны, в результате заняли мы и одинокая Ева Герцигова, которую я два раза пытался вытащить на танец, но безуспешно. Ева получила 37 тысяч евро за то, чтоб смирно сидеть в бриллиантах от Chopard, не дергаться и даже не притрагиваться к бокалу с шампанским.
Половина гостей были русские олигархи, а также их приспешники и приспешницы, большинство которых понятия не имели о том, что оно такое - amfAR. На хуй оно им нужно - СПИД и все эти больные в струпьях.
Moët & Chandon лилось ручьями, какие-то олимпийские синхронистки сплетались в фигуры в бассейне, Мацуев лобал на рояле (правда, резко оборвался, когда понял, что его никто не слушает и до конца вечера ходил обиженный), но веселья все равно не наблюдалось. Профессиональный тусовщик Пафф Дэдди (так кажется) заскочил на пять минут, окинул глазом-алмазом собрание и спешно вышел вон.
Пикантностей было много, но чо-то я их уже не припоминаю.
Болит голова.

Cap d'Ail

Cap d'Ail, Cote d'Azur, France.
Остановились в доме у прекрасной В. Б.

Cap d’ Ail is the meeting place of many famous people from politics, finance, industry and literature. At this time splendid villas are built by people who are aware that the value of Cap d’ Ail is rising. It is the period of the “brothers lights”, Cecile Sorel, Colette, the exiled Russian Princes, Sacha Guitry, Lord Beaverbrook; followed after 1945 by Greta Garbo and Winston Churchill.

Последний африканский закат

Уалидия, Марокко. 19 мая 2008 года.

Марроканская Атлантика

Мы остановились в Уалидии, маленькой деревеньке на берегу Атлантического океана, славной тем, что тут производят 200 тонн устриц в год.

Дни заполнены бездельем эпикурейского формата. С утра - йога, потом завтрак, потом гулять по косе, где нерестятся сотни птиц, потом на устричную ферму на обед, потом в спа, что при отеле (массаж в четыре руки, кнешно)... Вечером брожу по берегу и вглядываюсь в горизонт, за которым - по моим прикидкам - Бразилия. )

И теперь пару слов тому, кто их очень ждет ):

...не, не подумай, что я влюбился
...хотя очень хочеца
...похоже, мне просто нравица маяца
...нравица мучица
...когда ж это кончица..?
...я по тебе очень соскучился...

вобщем, я буду за глупого...

Приключения розового чемоданчика

Мой знаменитый розовый чемодан продолжает свое необыкновенное путешествие по Африке. Сначала его, как вы помните, потеряли в Ницце, и я три дня не брился и чистил зубы пальцем. Потом его, наконец, нашли и отдали мне избитым и чумазым, весь в мазуте и глубоких царапинах, по которым было очевидно, что его кидали, швыряли, волочили по грязи, измывались, как хотели.
После того, как я привез его в риад и бросился было, наконец, за бритвой и щеткой, оказалось, что код замка сломан (видимо, кто-то пытался его вскрыть, но тщетно), и чемодан просто не открывается. К вечеру пришел Мустафа с ломиком и взломал замок.
Но я все-таки хочу сказать, что несмотря ни на что, мой розовый дом на колесах, который был объявлен мною в числе десяти моих самых дорогих possessions 2006-го года, снова в строю.
Вчера на тачке его провезли по узким улочкам Марракеша,

потом на ослике подняли в Атласские горы на высоту почти 2 тыщи...

Где оказался и я.

Так вот. Хуй с ними, с этими Атласскими горами, с ними и так все ясно. Я сейчас о том, что некоторые вещи могут быть такими же преданными, как, например, собаки. Они никогда не бросят своего хозяина, никогда его не подставят, будут защищать его и служить ему до полного самозабвения, до окончательного своего и самого разрешительного конца.
У меня есть одна такая вещь - мой розовый чемодан от Hideo Wakamatsu, преданно лежащий сейчас у моих ног, пока я сижу у камина в Kasbah du Toubkal, и пишу эти строчки.

Завтра чемодан переезжает к морю. Ну и я вместе с ним естесно.

Марракеш / Риад Энижа

Риад Энижа реально самый красивый риад Марракеша. Его держит семья - Бьорн, швед, архитектор и Урсула, его жена, швейцарка, дизайнер и декоратор. Я прожил в нем двое суток и потом переехал в другой риад - Фарнатчи, где типа останавливаются медиамогулы и кинозвезды, но ничто не идет ни в какое сравнение с Энижей.
Вот спальни:

Вот ванная комната:

Если вы не понимаете, что на фото внизу, поясню. Зеркало в ванной сделано как иконостас с дверцами, открывающими собственно зеркала. А в зеркалах вы сами видите кто. Святые.

Я уже в Атласских горах. До связи!

Марракеш. II

Nikki Beach Marrakech (lunch & sunset)

Riad Enija:

Miss Kitty & Me

Riad Farnatchi, куда я переехал сегодня, а именно, моя ванная:


Все. До связи!

Марракеш

На перелете Москва - Ницца - Касабланка - Марракеш потеряли мой пурпурный чемодан. Royal Air Moroc пробил по компьютеру мой багаж и обнаружил его брошенным в Ницце. По каким-то причинам Аэрофлот не загрузил его в марроканский самолет.

Сижу, короче, в риаде и вроде как сейчас мне должны его доставить. Shit...

Тем не менее, я в Марракеше, где много верблюдов, змей, кошек и черепах. На верблюдах ездят, змей заклинают, а кошки и черепахи живут и путаются под ногами прям в моем руме в Riad Enija. Вобще, весь город в кошках, потому что пророк Мухамед как-то однажды высказался против собак. Мол, собачий лай распугивает ангелов. И теперь по моему саду бродят с пяток наглых котов и еще ползают два десятка черепах. Одну подругу я чуть сегодня не раздавил. Вот эту:

Мой рум выходит в сад, в котором около трех десятков деревьев, кактусов и цветов. Сады Марракеша тема особая, потому как мусульмане считают сад эманацией рая на Земле и только зажиточным господам под силу вырастить такую эманацию, как, скажем, в доме Ив Сен-Лорана:

или в моем риаде:


До связи!

Итак, вокруг света за $2000 (прод.)

ИТАК, НА СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ МЫ ИМЕЕМ: 4 КОНТИНЕНТА, 11 АЭРОПОРТОВ, 5 СТРАН, 7 ГОРОДОВ И 1 ОСТРОВ. С 5 ПО 22 ОКТЯБРЯ.

05.10. МОСКВА – БАРСЕЛОНА / CLICKAIR / USD 152

07.10. БАРСЕЛОНА - ДУБЛИН - НЬЮ-ЙОРК / AERLINGUS / USD 426

10.10. НЬЮ-ЙОРК – САН ФРАНЦИСКО / JETBLUE / USD 150

12.10. САН ФРАНЦИСКО – ГОНОЛУЛУ, ГАВАИ / SOUTHWEST / USD 170

13.10. ГОНОЛУЛУ - СИДНЕЙ / JETSTAR / USD 574

17.10. СИДНЕЙ - БРИСБЕЙН - ДАРВИН / VIRGIN BLUE / USD 241
18.10. ДАРВИН – СИНГАПУР / TIGER AIRWAYS / USD 170

20.10. СИНГАПУР – БАНГКОК / AIR ASIA / USD 65

22.10. БАНГКОК - МОСКВА

Как облететь вокруг света за 1600 долларов

Я решил ответить на некоторые вопросы, поступившие от моих неравнодушных читателей. Не на все, конечно, а на те, на которые мне самому было интересно отвечать. Буду публиковать по одному в день.
...
ВОПРОС: Научите, как можно жить год за пределами Некрополиса под названием Москва, не работая... Путешествия это прекрасно... Но для этого надо, наверное, иметь солидный банковский счет за душой...
ОТВЕТ: Солидный счет за душой, безусловно, нужен всегда, всем и не только для путешествий, но его отсутствие никогда не смутит преданного, дерзкого и сообразительного путешественника, типа вас или меня.
Просто вместо беспосадочного перелета смекалистый путешественник купит себе билет с пересадками в двух-трех аэропортах, и его цена упадет тут же в полтора или два раза. А сообразительный путешественник вообще полетит не национальным авиаперевозчиком, а компанией из категории low-budget (некоторые из них, кстати, раздают билеты бесплатно или продают за символический $, просто надо следить за объявлениями на соответствующих сайтах, например здесь). Но даже, если не рассчитывать на PR-акции, то при умелом использовании Интернета, можно составлять самые фантастические маршруты за фантастически смешные деньги. (Самый лучший поисковик по низкобюджетным полетам - AirNinja.com)
Например, в прошлом месяце журналист британской газеты Telegraph Чарльз Стармер-Смит поставил эксперимент и обогнул весь земной шар, посетив 4 континента, 6 городов и два острова и потратил на авиабилеты всего 800 фунтов, то есть 1600 долларов!
Вот его маршрут и ссылки на сайты авиакомпаний, которыми он пользовался:
Лондон – Бермуды за 199 фунтов / Zoom Airlines

Бермуды – Нью-Йорк за 94 фунта / JetBlue Airlines

Нью-Йорк – Лос-Анжелос за 93 фунта / Southwest

Лос-Анжелос – Гонолулу за 90 фунтов / Southwest

Гонолулу – Мельбурн за 151 фунт / JetStar

Мельбурн – Дарвин за 76 фунтов / Virgin Blue

Дарвин – Сингапур за 68 фунтов / Tiger Airways
Сингапур – Гонконг за 74 фунта / JetStar
Гонконг – Лондон за 115 фунтов / Oasis Hong Kong

По-моему, пример Стармера-Смита впечатляет и заражает.

Здесь его отчет о кругосветном путешествии.

PS: Пока писал, сам заразился. Короче, у меня только что возник план совершить кругосветный перелет, подобный тому, что сделал Стармер-Смит, только по другим точкам. Кто со мной?

Путешественники

Теплый майский вечер. Ресторан отеля Hyatt, Катманду, Непал. За столом трое: режиссер Серебренников, продюсер и актер Фомин (Андрей Фомин) и некий Чацкий, утверждающий, что он писатель. Первые двое только что возвратились из Бутана. Третий прожил три месяца в Катманду. Все трое увлечены путешествиями и интересуются устройством и обустройством мира, по которому, собственно, путешествуют. Об этом и говорят.

РАЗУМ И ЧУВСТВА

Чацкий (Фомину): А ты помнишь, как семь лет назад мы подвозили сюда в «Хайятт» Сенкевича?
Фомин: Да уж, такая встреча, как забудешь.
Чацкий: А помнишь, я спросил его, в скольких странах он побывал?
Фомин: Да, и он сразу ответил, куда надо ехать.
Серебренников: И куда?
Чацкий: Вообщем, я его спрашиваю: «В скольких странах вы побывали, Юрий Александрович?». И он говорит: «По реестру ООН в мире 110 стран. Я побывал в 95».
Фомин: Нормально?
Чацкий: И тогда я его спрашиваю: «А вот скажите, допустим, мы нигде не были и есть только одно место, которое можем посетить. Что это за место? Посоветуйте нам». И он отвечает…
Фомин: Не думая причем.
Чацкий: Камчатка. И не просто Камчатка, а кальдера вулкана Узон.
Серебренников: Интересно.
Фомин: Нормально, нет? Мы по заграницам тут ездим. А под носом неизведанная, непропаханная, неисхоженная страна.
Серебренников: Потому что у нас убогое деформированное сознание. Нам от рождения кажется, что заграницей красивее.
Чацкий: А знаешь, в чем дело? Меня, например, в России смущают люди. Я уверен, что у нас много красивых мест. Но когда представишь, что они заселены дундуками, ехать туда не хочется. Вот, когда говорят, что люди мешают созерцанию пейзажей, это про Россию.
Серебренников: Слушай, дундуки везде есть. А непальцы не дундуки, что ли? Прямо шелковая нация…
Чацкий (смеется): Нет, после этой поездки я уже так не считаю. Но, видишь ли, они все равно симпатичнее русских.
Серебренников: Ты сейчас сравниваешь с русской деревней, где бухают, бьют друг другу рожи и выбрасываются из окон. А где-нибудь на сибирских заимках живут нормальные глубокие мощные люди. Или где-нибудь в Карелии.
Фомин: Нет, меня, с одной стороны, тянет прогуляться по России, но с другой стороны мне страшно. Потому что у меня есть предчувствие. Я, например, собирался в Африку в треккинг на Килиманджаро и за пять дней до отлета, что-то мне сказало: «Не езжай туда, нечего там тебе делать».
Чацкий: И что?
Фомин: И я не поехал.
Чацкий: И что было?
Фомин: Ничего не было. Не поехал и все. Мне стало страшно. Я понял, что я боюсь Африку. Мне кажется, что я туда поеду и меня укусит какой-нибудь малярийный комар, и меня там же и похоронят. А вот, в Гималаях мне не страшно. Здесь я интуитивно чувствую, что со мной ничего не случится.
Серебренников: Это называется «связь». Ты ж сам сказал, что первый раз у тебя было чувство, что ты уже здесь был и просто сюда вернулся.
Фомин: Вот! Я приезжаю в Катманду, в эту грязь, срань и вонь, где по идее я должен заболеть тифом на следующий день, но мне не страшно, понимаете? У меня нет предчувствия, что я заболею тифом. А в России я представляю, как я еду на коне по Алтаю, а навстречу мне мужик беглый из зоны. С ружьем.
Серебренников: Потому что у тебя информации о России больше. Ты напуган страной, потому что смотришь телевизор и читаешь газеты. А про Гималаи ты ничего не знаешь. И тебе кажется, что с тобой ничего не случится.
Фомин: Послушайте, но нельзя же шестое чувство отрицать.
Чацкий: Шестое чувство из твоего опыта возникает. Поэтому он тут прав (кивает на Серебренникова): во-первых, информация, а во-вторых, конечно, иррациональная связь. Вот, например, Израиль. Я много знаю про Израиль. Я знаю, что это святая земля, и все пророки оттуда пришли, и говорят, что сильные места там есть. Но, представьте, меня туда не тянет. Не хочу я туда ехать. И не в войне или терактах тут дело. Просто не тянет меня туда и всё.
Серебренников: Нет, ну между нами точно есть что-то общее. У меня родственники там живут, раз. И сейчас было десять спектаклей «Фальстафа» в Иерусалиме, два. И меня умоляли поехать, у-мо-ля-ли.
Чацкий: И ты не поехал.
Серебренников: И я не поехал. И не смог им объяснить, почему. Не хочу я туда и все. Нет связи, понимаешь? Или ты чувствуешь свою связь с местом или не чувствуешь.
Фомин: Меня тоже в Израиль не тянет.
Серебренников: А вот как меня в Японию тянет! Объясните, почему? Не всех тянет в Японию. Большинство тянет в Израиль.
Фомин: А Бутан? Я больше про Луну знал, чем про Бутан. Я даже и приблизительно себе не представлял, что попаду в страну хоббитов.

ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ!

Серебренников: Это пиздец какой-то, правда. Чистейшая страна без машин, с людьми, одетыми в колготки, короткие халатики с белыми обшлагами на рукавах, белые подворотники. Какие-то маркизы в камзолах.
Фомин: Да, и красавица в сарафане с серебряными застежками на плечах стоит с метлой и метет абсолютно чистую дорогу.
Серебренников: Я впервые в жизни в Бутане понял прелесть монархии. Как - когда территория небольшая - можно сделать из страны конфетку. Я там впервые увидел, как отсутствие демократии, способствует устройству всей жизни так, что в ней практически нет изъянов. Где весь народ чувствует себя детьми своего Короля, членами стада при одном умном и уважаемом пастыре.
Фомин (категорично): Потому что демократия это анархия.
Серебренников: Почему? Не говори так. В Швеции или Англии, там что, анархия?
Фомин: А здесь, в Непале? Вон, одного Короля замочили, другого Короля под арест посадили, всё кругом засрали.
Серебренников: Так это не демократия. Это хаос. А я говорю про то, что помимо демократии есть еще недемократия. Как в Бутане. Когда люди счастливы под беспрекословным руководством своего вождя и не хотят никакого другого строя. Они, конечно, инфантильные, но они чистые и светлые. Как дети. И самое главное, они - счастливы.
Чацкий: Белорусы, говорят, тоже счастливы. И там очень чисто. И они тоже не хотят батьку менять.
Серебренников: Да кто тебе такое сказал? Они там все несчастные, как один! Я был там с «Пластилином» в их главном театре. И когда я понаблюдал за залом, то мне все стало ясно про эту страну. Они запуганы. Они боялись реагировать на то, что происходило на сцене.
Чацкий: Слушай, хорошо, кто пришел на твой спектакль?
Серебренников: Как кто? Интеллигенция, цвет нации.
Чацкий: Тьфу ты, интеллигенция. А что такое интеллигенция? Это зацикленная на себе субкультура. Тоже самое, что и панки. Только панки прутся винтом под Сида Вишеса, а интеллигенты Бодрияром под Шуберта. Вот и вся разница. А народу что панки, что интеллигенция - им поебать, понимаешь? Им главное, что улицы чистые, преступности нет, и в магазине есть банка тушенки. Гарантированная. Чем тебе не Бутан?
Серебренников: Не Бутан. Потому что Белоруссия это не монархия. Там нет аристократии, без которой народ чувствует духовную пустоту. Это зона во главе с паханом. Вот и все. А без аристократии любая страна - мертвая. Как Россия. Аристократию вырезали, разметали. Пришли кухаркины дети. И вот результат.
Чацкий: Слушай, мы тут все трое - кухаркины дети, и что? Мы же не уроды. И Бодрияра листали, и про Шуберта слышали. И про Сида Вишеса. Но дело в том, что мы не народ. Таких как мы, процента три от всего народонаселения. У нас своя страна, своя вотчина. Мы ее придумали себе, в ней варимся, смотрим «Школу злословия» и нам кажется, что это самая популярная программа на телевидении. А у «Школы злословия» нет рейтинга. Его просто нет! То есть он такой маленький, что его счетчики не фиксируют. Вот тебе и вся интеллигенция. Чистая рефлексия на тему «Как бы обустроить жизнь так, чтобы я жил в трехэтажном доме в Переделкино, но при этом мне бы ничего за это не было». А вот начнись война, ты пойдешь под пули за народ и страну?

ВОЙНА

Серебренников: Смотря, какая война.
Чацкий: Обыкновенная, какая! С внешним врагом.
Серебренников: Смотря, с каким врагом.
Чацкий: Какая разница? Битва, молотильня, кровавое месиво. С китайцами, например.
Серебренников: Пойду.
Чацкий (широко раскрывает глаза): Ты пойдешь на фронт?!
Серебренников: А как еще? Если завтра в поход? Пойду, конечно.
Чацкий: А-а-а, ты же социально заряженный. Я забыл. Всё, закрыли тему. Больной, блин… Тебе дай ружбайку, ты даже не поймешь за какой конец ее брать. Ты ж будешь, как Мстислав Леопольдович держать ее на манер виолончели. Помните, этот эпизод в новостях, как во время какого-то путча журналистка поймала Кончаловского в «Шереметьево» на отлёте и спросила его: «А как же Родина»?
Фомин: И чо он сказал?
Серебренников: «Да пошли вы все на хуй» - он сказал.
Фомин: Так и сказал? «Пошли вы на хуй со своим Мстиславом»?
Чацкий: Ну, почти так. Он сказал, что у него обязательства по контракту в Америке, дети во Франции и, вообще, много работы.
Серебренников (Чацкому): Послушай, я ведь не случайно тебя спросил, с кем война?
Фомин: Ну, правильно, Кончаловский убегал, потому что это была внутренняя война Ельцина с парламентом.
Чацкий: Да какая разница, с кем война! Один раз возле моего уха выстрелили из ружья петардой, и я остался заикой на долгие годы. А это сотни ружей стреляют, и не петардами. Чувствуешь разницу? На фронт он пойдет…
Серебренников: Ты сказал, китайцы. Китайцы это огромная сила, но я не чувствую с ними коннекшена. Они для меня чужие, понимаешь? Скажу больше. Тут Фомин говорил про интуитивную угрозу. Я когда приехал в Пекин на гастроли, я почувствовал такую панику, что мне захотелось всех предупредить о том, что, ребята, скоро наступит пиздец, что еще немного, и они полезут изо всех щелей.
Чацкий: А вот Фомину однажды приснился сон, что он в прошлой жизни был китайцем. Да, Фомин? И не просто китайцем, а китайским монахом.
Фомин (макая наном в карри): Да. Я сразу за китайцев перейду. Я за китайцев пойду воевать, если что.
Чацкий: Окей, я тогда за бразильцев пойду. Мне нравятся бразильцы. Они красивые. (Серебренникову). А ты за кого под пули встанешь? За какую народность?
Серебренников (подумав): Знаешь… К Японии мы сразу присоединимся. Сра-зу!
Фомин: Я знаю, против кого точно Серебренников пойдет воевать.
Чацкий: Против кого?
Фомин: Против мусульман.
Чацкий: Согласен. (Серебренникову). Тут рассчитывай на меня. Тут я твой брат по оружию. Некрасивые они, эти мусульмане.

НЕЛЮБОВЬ

Серебренников: Не факт, что я против мусульман пойду.
Чацкий (Фомину): Правильно, он забздит. Они в качестве предупреждения два уха кому-нибудь отрежут и по телевизору покажут.
Серебренников: Так, тихо! Это ты про себя сейчас говоришь. А я в Стамбуле – ты не поверишь - захотел принять мусульманство. Я почувствовал такую связь! (Фомину). Ты вот в прошлой жизни был китайским монахом, а мне показалось, что я в прошлой жизни сидел на минарете этим, как его… муэдзином и орал оттуда. А что делать? Это ж необъяснимые вещи.
Чацкий: Вот ты нашел мусульманскую страну. Турцию, блин. Какая ж это мусульманская страна? Это светская Европа. Вон, казахи тоже вроде мусульмане и чего? Какие они, на хрен, мусульмане?
Серебренников: Правильно, так я вам и говорю, что мусульмане бывают разные. Есть Турция с Марокко, а есть Иран с Ираком. И следует понять, почему они такие разные.
Чацкий: Понять, почему их хлебом не корми, а дай чьё-нибудь горло перерезать перед телекамерой?
Серебренников: А кто это делает? А что, русские не отрезают головы?
Чацкий: Про русских я даже говорить не хочу. Это отдельный диагноз.
Серебренников: Это бандиты отрезают. При чем тут мусульманский мир?
Чацкий: А ты слышал когда-нибудь что-нибудь про каких-нибудь буддистов, которые с криком «Ом Мане Падме Хум» вхерачиваются на самолете в какую-нибудь башню с тридцатью тысячами живых людей внутри?
Серебренников: Не слышал. Поэтому я - буддист.
Чацкий: Так вот. Я не верю в то, что глубокая и благородная среда способна плодить ублюдков в таком количестве, что весь мир - весь мир, слышишь? – притих, поджав хвост, и ждет, чего дальше с ним, этим миром, будет.
Серебренников: Да, а до этого этот самый мир поил и кормил этих ублюдков. И было все прекрасно. Была идиллия.
Чацкий: Вот-вот. Не буддистов ведь кормил, потому что с них взять нечего, - у них, кроме мандалы, ничего нету, и вообще они в горах в ретрите сидят - а мусульман кормил, которые жопой на нефти сидят. И всё было хорошо до тех пор, пока кто-то не отказался делиться. Потому что нехорошо сидеть жопой на дармовой и добротной нефти и не делиться с другими.
Фомин: Знаете, я, может, тоже не против мусульман, но факт остается фактом. Я прочитал в одной умной книжке, что угроза мировой войны возникает, когда в мире сформировываются две мощные силы, противостоящие друг другу. Не три и не четыре. Потому что в этом случае можно сообразить на троих или четверых и договориться. А именно две. Ну, ни для кого ведь не секрет, что это за две силы такие сейчас, которые могут пойти друг на друга. Это же очевидно.
Чацкий: Магометане vs. Цивилизация. Согласен. А вы думали когда-нибудь над тем, почему они такие борзые?
Фомин: Что ты имеешь ввиду под «борзостью»?
Чацкий: Ну, например, то, что в отличие от интеллигентной Европы, которая признает, что научилась писать у арабов, мусульмане, за исключением каких-нибудь особо продвинутых умов, ни в грош не ставят заслуги христианской цивилизации. Да, Иисус – законный пророк, но все его последователи - «неверные». Вот вам вся лживость мусульманства.
Серебренников: Я думаю, что у них у всех один гигантский комплекс неполноценности перед Европой и остальным миром.
Фомин: Вот! Вот! Точно! Мне тут один веселый олигарх рассказал свою теорию, насчет того, отчего мусульмане такие злые.
Чацкий: И?
Фомин: Это звучит, как анекдот, но в нем что-то есть. Короче, история в том, что они все некрасивые.
Чацкий: Кто?
Фомин: Мусульмане. Арабы, например. И когда они смотрят какое-нибудь американское кино с красивыми телками, то они все их хотят, и от этого у них возникает комплекс неполноценности.
Чацкий: Олигарх твой, и правда, веселый.
Серебренников: Ну что за глупость! Ты видел, какие красивые арабы в Марокко? И мужчины, и женщины.
Фомин: И что толку? Они же все в паранджах. Они никому не дают.
Чацкий: То есть твой веселый олигарх считает причиной агрессивности арабов их сексуальную неудовлетворенность? Ну, это по крайней мере любопытно. Джон Леннон тоже так считал: если постоянно ебаться, то на войну уже не хватит сил.
Серебренников: А я настаиваю на том, что нет такой массы, как мусульмане. Они все разные. Точно также, как есть хорошие христиане, а есть мерзкие христиане. И буддисты отвратительные тоже есть. Я, правда, таких не встречал.
Чацкий: Вот видишь. А я, когда в Карачи прилетел, то на собственной шкуре почувствовал презрение, с каким на меня смотрел этот мудак за стойкой в аэропорту. Я ощущал его ненависть на своей коже.
Серебренников: Да ну что ты такое говоришь? А когда в Нью-Йорк прилетаешь и там сидит черная горилла, которая смотрит на тебя и думает, на хуя ты сюда прилетел – проституцией заниматься или чем?
Фомин: А в Лондоне? Там вообще все таможенники из Бангладеш. И точно также тебя презирают. Люди в аэропортах всегда презирают приезжих. Это не считается.
Чацкий: Вообщем, мне не симпатичны мусульмане. И мне не нравятся арабы. Они своим отвратительным поведением зачеркнули все прошлые заслуги. Неслабые, между прочим, заслуги.
Серебренников: Кто тебе еще не нравится?
Чацкий: Русские и индусы.
Серебренников: Ну, с русскими все понятно, а с индусами-то что не так? Тоже некрасивые?
Чацкий: Некрасивые, грязные, вороватые и беспардонные. Ты знаешь, что приличные отели в Катманду не пускают к себе индусов? И знаешь почему? Потому что те заселяются калганом в один номер – мама, папа, семь детей и бабушка. Орут, блядь, как обезьяны на ветках. С шести утра. А еще – мне рассказывал менеджер вашего отеля – они чистят полотенцами туфли, ими же вытирают жопу и харкают красной бетелевой кашей.

ЛЮБОВЬ

Серебренников: Да-а-а-а… Никуда не годится. А какие нации тебе по вкусу?
Чацкий: Я уже сказал. Бразильцы. Там тоже до фига уродов и преступность высокая, но общая масса все же приятная и добрая.
Серебренников: Я не был, конечно, в Бразилии, но вот, когда я попадаю в Северную Европу...
Чацкий (протяжно): О, да-а…
Серебренников: Ты согласен со мной?
Чацкий: Какую страну ты сейчас имеешь ввиду?
Серебренников: Швецию, например. Там столько красивых людей!
Чацкий: Точно. И это объяснимо. Черных всегда тянет на белых.
Серебренников: А Голландия? Это же чудо! Во-первых, великая культура. Они привезли порох из Китая, фарфор, нарисовали картин на все времена и на все музеи мира. А страна-то – вот такая пздюлька, на карте не найдешь. И сейчас… Даже на бытовом уровне… Ну, как можно было придумать эту гениальную разводку с тюльпанами, когда весь мир убежден в том, что голландские тюльпаны самые лучшие тюльпаны в мире?
Чацкий: Что правда, кстати.
Фомин: А легализация наркотиков, проституции и гомосексуализма?
Чацкий: А в чем тут гениальность?
Фомин: А в том, что ни наркоманов, ни проституток, ни гомосексуалистов не стало после этого больше, чем в соседней Германии, например.
Чацкий: Италия, вон, тоже одаренная страна, но мне не нравятся итальянцы, хоть убейте. Я не отличаю их от цыган вообще. Поэтому симпатичность нации никак не зависит от её вклада в культуру. Я вам больше скажу, как поживший недавно в Бразилии. Бразилия с точки зрения этого самого вклада вообще аутсайдер. Там, кроме Жоржи Амаду, Нимейера и Паоло Коэльи, вообще никого нет. Там культура, как мы ее понимаем, вообще отсутствует. Человек с книжкой в руках на пляже, это сто процентов какой-нибудь ебанутый гринго. Но знаете, в чем тут фокус? Отсутствие этого самого культурного багажа высвобождает у людей огромное пространство для простых человеческих радостей, которые, кстати, и составляют соль жизни. Светит солнце – радость. Созрело манго – радость. Играют самбу – радость. Вдули аргентинцам на футболе – радость. И знаете что? Это и есть чистой воды буддизм, который мы все ищем не там, где надо.
Фомин: А мне нравятся англичане. Британия - единственная страна, где я мог бы жить. Потому что у них есть два качества, которые я уважаю больше всего – чувство стиля и самоирония. Вон рядом живут французы и я, когда смотрю на них, то, кажется, они вот-вот лопнут от собственного пафоса.
Чацкий: Согласен. Самая напыщенная и самая помпезная нация в мире.
Фомин: А с британцами по-другому. Они осознают, что они великая нация, но при этом они шутят над собой. Над своими традициями, историей, Королевой. Это очень круто.

ЛЮБОВЬ И ПОКОРЕНИЕ МИРА

Чацкий: Я тут сегодня решил ответить на анкету Пруста от нечего делать.
Фомин: А что это?
Серебренников: Ну, такой вопросник с дурацкими вопросами. Пруст ответил на них в свое время. Очень банально, кстати, ответил по сегодняшним понятиям.
Фомин: И что там за вопросы?
Чацкий: Да дурацкие вопросы, типа из девичьего дневника - что вы больше всего цените в людях, чего любите, чего не любите, чего боитесь…
Серебренников: Меня больше всего убивает вопрос, какую книгу вы бы взяли с собой на необитаемый остров. Одну, причем. Ну, как на него ответить? Какую книгу я бы взял? Да никакую.
Фомин: «Технологии онанизма».
Чацкий: Да уж, ее можно до дыр зачитать на необитаемом острове.
Серебренников: Зачем? Мы бы сами там такую книгу написали. (Чацкому). Извини, и что Пруст?
Чацкий: Вообщем, там есть вопрос: «Где бы вы хотели жить?»
Серебренников: И? Что ты ответил? В Британии?
Чацкий: Я ответил, что хотел бы жить в походной палатке с Александром Македонским.
Серебренников: Господи, какой ужас! Ну, нельзя же так при всех.
Чацкий: А что такого? Зато весь мир бы повидал. И не как какой-нибудь вшивый турист, а как победитель!
Серебренников (хохочет): Я думаю, ты бежал бы из той палатки на следующее утро.
Фомин (серьезно): А что? А мне нравится идея. Зато было б что вспомнить.
Чацкий: А вы читали книгу о Македонском, по которой Стоун снял кино? «Персидский мальчик» называется. Оказывается… Знаете, в чем секрет успешных кампаний Македонского?
Фомин: В чем?
Чацкий: Он, видите ли, бросал завоеванные земли к ногам своего любовника. Он покорял мир ради него, представляете? Он делал это все ради любви. Ну не пиздец?
Фомин: Какая удивительная концепция! Почему мы раньше об этом не слышали?
Серебренников: Подожди, а в чем прикол? Персидский мальчик не давал Македонскому или чего?
Чацкий: Блядь, ну при чем тут «давал - не давал». Тут все на любви строилось, понимаешь? На любви и по любви!
Фомин: А почему мы в фильме ничего этого не увидели?
Чацкий: Вырезали.
Фомин: Кто вырезал?
Серебренников: Кто – кто? Голливуд. (Подумав). А можно, интересно, попросить их сделать из вырезанного отдельный фильм? Такое мягкое порно, объясняющее настоящие мотивы завоевания мира отдельной личностью.

Все трое смеются. Всем троим очень весело. И очень хорошо.

My way

and now the end is near...

.

Наконец, у меня выдались минуты, чтобы что-нибудь написать и успоукоить вас, kids. Свои хроники я не забросил.

.

Значит, все было так.

21 мая я собрал пожитки и покинул Непал, который за эти три месяца меня изрядно достал. Да, именно так, Непал меня достал.

Это был мой четвертый визит в гималайское Королевство, которое, кстати, при мне взяло, да и развалилось. Вы помните, я писал об этом. Сдается мне, что в Народную Непальскую Республику, которая каким-то картинно-картонным образом нарисовывалась на моих глазах и таки нарисовалась, я вернусь теперь не скоро.

Нет, kids, все было не так уж и плохо. Вы тем более знаете, как я там жил. Некоторые из вас даже не сдержались и отписали мне про свою светлую зависть. Но мне и в правду было как-то там спокойно. Может быть, впервые так спокойно за последние лет пять - шесть.

Вообще, если говорить серьезно, то это путешествие сдвинуло мое мировоззрение в сторону так называемой агностики (так называемой мною, потому что правильнее было бы сказать агностицизма, но мне как-то не по душе все эти слова с "измами", все они большей частью плохие и глупо звучат, я и буддизм теперь называю буддистикой). И заметьте, случилось это со мной не в безбожной по умолчанию Бразилии (the sin doesn't exist below the Equator!) а в районе той самой Шамбалы, где по тому же самому умолчанию меня должно было окончательно распереть от мистики и всяких там эзотерических откровений.

Вообщем, покидая Шамбалу, я честно ответил на "анкету Пруста" и опубликовал ее под заголовком "Конец пути".

Что я под "концом" имел ввиду? Вот эту самую агностику и имел. А именно то, что, возможно, вокруг нас, да и внутри тоже, существует что-то такое этакое, но что оно такое нам не понять никогда. Ни умом, ни сердцем, ни третьим глазом. И пыжиться и пыхтеть по этому поводу не надо. Ни к чему оно.

В этом смысле круг моих поисков как бы замкнулся. То есть я хотел сказать, что я совершил некий путь. И он закончился.

Не постесняюсь тут спафосничать и сказать, что я совершил не просто путь, а Путь. Так мне сейчас кажется. Только шел я по нему не из А к Я, как мне казалось раньше, а из А в А1 на самом деле. И вообще думается мне, что у настоящего Пути только такой маршрут и может быть.

Иногда тебе кажется, что точка Б есть еще одно твоё достижение, еще одна ступень по лестнице в облака, еще один столб по дороге туда же, еще одна пропаханная верста, еще один выигранный раут. Ну и само собой, ты предполагаешь, что после Б будет В или Ц - кому как - и так далее, пока не доберешься до Я, то есть типа до самого себя.

Так вот, Путь к Я, kids, выглядит не совсем так, как вам кажется. Весь фокус в том, что надо прорваться после Я дальше. А что дальше? А дальше как бы все сначала. Но ничего и не с начала. Ты ведь уже над всеми этими Б, В, Ц. Ты ведь уже над ними. И это и есть та самая первостепенная свобода, когда авторитетов больше нет. И притяженья больше нет. А сам ты такой легкий, как перышко из фильма про Фореста Гампа. И свободный. Как дух. Летишь, куда хотишь. И есть у тебя всего лишь ты сам. И ты сам решаешь, как быть с самим собой. Вот в этом и состоит весь фокус. И в этом вся твоя сила.

Короче, вот вам моя последняя мысль относительно всего, что я понял: "ВСЁ ВО ВСЁМ. И НИЧЕГО КОНКРЕТНОГО". Ну, а если хотите поподробнее, то щелкните ссылку на незатейливое, но внятное эссе на эту тему Бертрана Рассела. Там в нем про то самое, чем мой Путь завершился. И про то, чем он, между прочим, продолжается.

.

21-го и 22-го мая я провел две ночи в Карачи. Картинку с побережья вы уже видели, так?

Но на самом деле, все там было не так красиво, как на картинке. Эта фотооптика, она ведь такая обманчивая.

Пакистан, как вы знаете, это такая жопа мира, которая безостановочно дрыщет. И дерьмо это не просто вонючее, но и опасное. Героин, алькаида, экстремисты, террористы, фундаменталисты и ядерное оружие. Хуже напастей не придумать. И это всё и есть основной экспорт Пакистана и основной источник его доходов. Так вот, мне было там реально не по себе. Не то, чтобы я боялся, что меня своруют, захватят в заложники или просто отрежут ухи, как у них водится. Хотя пизжу. Этого тоже боялся. Там я еще впервые увидел, что на свете есть города, которые могут быть хуже Москвы. Не пырловка ведь какая-нибудь задрыпанная, этот Карачи, а самый настоящий мегаполис с 11-ю миллионами духов, которые когда-то - полторы тысячи лет назад, говорят - были арийцами.

Чтобы вы поняли, что такое Карачи, вам надо представить какой-нибудь совковый город, типа Мариуполя из фильма "Маленькая Вера", над которым сначала взорвали пару атомных бомб, а потом этот город заняли чумазые магометяне в тюрбанах и халатах. Полуразрушенные цементные высотки с выбитыми окнами, пыльные и полупустые улицы, жара за сорок, тощие верблюды валяются по обочинам дорог, ну и духи (11 миллионов!) - смотрят на тебя, белого, или подозрительно, или злобно. Есть еще те, кому вообще всё по хую. Выглядят уж точно, как классические духи. Я так понимаю, что так и должны выглядеть жители страны, производящей 15 тысяч тонн опия в год. Вообщем, такой город "0", в котором - держу пари, kids - вам никогда не захочется потеряться. Если только вам самим реально не захочется потеряться.

Ко всему прочему, у меня там вылетела пломба из жевательного зуба и пакистанская еда, наполовину состоящая из перца (включая завтраки), прожигала нерв в обнажившемся дупле. Я ел с запрокинутой в сторону здоровых зубов головой, ночью просыпался от тягучей боли и проклинал тот день, когда решил экономии и экзотики ради лететь в Катманду Пакистанскими Международными авиалиниями.

.

23-го мая в два часа пополудню PIA, наконец, выплюнул меня с пожитками в Шереметьево-2.

Меня подхватила радостная Мутти, и мы поехали домой.

Пить водку, закусывать селедкой. Лечить зуб.

.

Москва. В мои планы совсем не входило застрять в ней так надолго. Я рассчитывал на две недели, как вы помните. Но вот уже заканчиватся третья.

И об этих трех неделях в городе, в котором я не был год, и смысл которого я, наконец, как мне сдается, уловил, разговор отдельный. Потом.

А завтра я вас порадую одним развеселым текстом, который не согласился принять ни один московский журнал. Забздели, щенки.

.

А еще я скучаю по Рио.

Arabian Sea. Karachi

Вавилон. Хроники. Зима

Я что-то помню:

Звонкие луга, огромный ворот, чистые снега,

унизанные звездами рога...

И от рогов - в полнебосвода - тень...

И древний дым полярных деревень...

Я поняла: Вы - северный олень.

25 февраля, воскресенье

В такой Сибири я впервые.

Несколько (скорее, много) лет тому назад я проезжал эти места вместе с актером Калягиным и певицей Понаровской. Но то были сплошь серые угнетающие поселения, иногда города, с замерзшими и неприветливыми людьми. И когда говорят, что люди мешают созерцанию пейзажа, как раз то был классический случай.

В этот раз все по другому.
Утром с Таней (уже не Друбич) мы выходим из гостиницы. Я шмыгаю носом и обе ноздри моментально прилипают друг к дружке.
Гостиница стоит на окраине города. Куда ни кинь взгляд, везде тайга, сплошные ели с сугробами на лапах. Сугробы вокруг елей. Я плюхаюсь в снег.
Из окна гостиницы за мной наблюдает пара глаз кинематографистов, прибывших на фестиваль. Они смотрят на меня, как на инфантильного пришельца, с легка высокомерными и снисходительными улыбками, с которыми в России обычно реагируют на непосредственность иностранцев.

Я здесь иностранец. На мне еще держится смуглая кариокская кожа (в бизнес-зале Внуково ко мне подошла старенькая уборщица и с непосредственностью, способной обезоружить любого иностранца, поинтересовалась, не негр ли я), я расхаживаю по гостинице в синтипоновом белом костюме и шапке-чернобурке, которые выдали по строжайшей учетности только почетным зарубежным гостям. И в реестре прибытия значится, что я прилетел из Бразилии.

К тому же, я муж Директора Московской Дирекции.

Вообщем, когда я захожу на завтрак, на мгновенье наступает тишина, быстро сменяемая обычным беззаботным гулом, но в котором невольно начинаешь улавливать вибрации непраздного интереса к собственной персоне.

Но скорее всего, всё это мне кажется.

Мой организм осторожно пытается опротестовать драматический марш-бросок с тропических берегов Атлантики в заиндевевшую сибирскую тайгу. Я говорю ему "цыц" и даю установку не расслабляться. Тем не менее, организм смущен, поскольку потерялся в череде климатических и часовых поясов. Оттого я просыпаюсь среди глухой ночи, к шести прихожу на завтрак в числе первых, к полудню меня пошатывает, к обеду подташнивает (и я пропускаю обед), к пяти так нещадно клонит в сон, что кажется, я вырублюсь, даже если займусь сексом.

Делать на фестивале нечего. Единственный фильм, который хотелось посмотреть, это немецкий "Жизнь Других", и только потому, что он номинирован на "Оскар". Но я его успешно просыпаю, поскольку к пяти не совладал с протестующим организмом. (Макс Траппо вернулся с просмотра с кислой физиономией и я понял, что ничего такого, о чем можно было бы пожалеть, я не проспал).

Тем не менее "Жизнь Других" в тот же вечер, но только в Калифорнии, взял "Оскара", по поводу чего немецкий продюсер, представлявший фильм в ХМ, напился и активно приглашал девиц из той самой Московской Дирекции, которой руководит моя жена, разделить с ним радость победы в его номере.

Московская Дирекция, скажу вам, не сдалась. Для нее, дирекции, что Оскар, что мякиш. Всё одно. Не проведешь.

27 февраля, вторник.

Накануне из Москвы прилетела Мутти.

С утра мы едем на тюбинг - спуски с горки на "ватрушках".

Днем обедаю с Плаховыми.

Вечером с Максом, натаскав в номер закусок, разливаем по чашкам спонсорскую перцовку и смотрим церемонию "Оскара" - будто болеем, хотя все результаты уже два дня как известны.

Как вы помните, я ставил на "Отступников" и Скорсезе, и не ошибся. Также я ставил на Райана Гослинга и проиграл. О чем знал заведомо, ибо известно, что большое видится на расстоянии, а Гослинг этого расстояния еще не прошел.

Самой большой радостью была, конечно, победа Хелен Миррен. Ее речь на церемонии стала одной из самых элегантных речей за всю историю "Оскара" и позвольте для моего пущего удовольствия, а заодно и вашего, воспроизвести ее так, как она и была произнесена:

"For 50 years and more, Elizabeth Windsor has maintained her dignity, her sense of duty, and her hairstyle.

She has had her feet planted firmly on the ground, her hat on her head and her handbag on her arm and she's weathered many, many storms. And I salute her courage and her consistency.

And I thank her because if it wasn't for her I most certainly would not be here.

Ladies and gentlemen, I give you the Queen"

28 февраля, среда

Шесть утра. Я стою в холле гостиницы, невыспавшийся, с сумкой в руках.

Я обнимаю Мутти. Обнимаю Таню. Лену.

Восемь утра. Самолет берет курс на Москву.

Одиннадцать утра. Я заезжаю на квартиру поменять чемоданы.

Час дня. Я в Шереметьево-2.

Без двадцати четыре. Самолет берет курс на Карачи.

Без пяти полночь. Я приземляюсь на Среднем Востоке.

Через пять минут повсюду кончится зима.

Вавилон. Хроники. Транзит

22 февраля, четверг - 24 февраля, суббота.

С Москвой, как с опостылой женой после развода, встречаться не охота. Я еду на заднем сиденье автомобиля и даже не смотрю в окно.

Рядом закутана в норку Мутти. За окном - 20 или что-то в этом роде. После полугода в тридцати тропических градусах, минус 20 все равно, что космический холод, - несовместим с жизненными функциями.

Всю ночь болтаем с Мутти.

День пятницы я сплю.

Ночь пятницы болтаем с Мутти.

День субботы я сплю.

Вечером во Внуково.

Три часа в бизнес-классе с Таней Друбич. Болтаем обо всем и ни о чем.

Воскресенье, час ночи по местному. Приземляюсь в Ханты-Мансийске.

- 35. Я еще жив.