Эпохи и пострадавшие

Тут Остроухов (который bezmolv) застыдил и запугал меня в ЖЖ. Говорит, что мыслеформы мои с пожеланиями нехорошего незнакомым людям вернуться ко мне такой же нехорошей хуйней. Чо-то я тут подумал... А вдруг и вправду вернуться? Оно мне надо будет пострадать из-за каких-то уебков. Ладно, беру свои слова убратно. Пусть не умирают. Хуй с ними, пусть живут. Не надо, чтоб их лавиной накрывало и волной смывало. Но... ну, хотя бы... пусть по миру пойдут тогда что ли... а? Ладно, а? Ну, чтоб певица Слава в переходе под Макдональдсом пела и напевала за день на покушать, а Соня Березкина с Анастасией Потаниной (если это только не про кобыл все-таки в статье) худо-бедно устроились бы на полставки училками в какой-нибудь детский спортинтернат с лыжным уклоном. Ну, хотя бы такого можно им пожелать, этим всем сукам? Мамута, наверное, не надо по миру пускать, а то вдруг русский ЖЖ наебнется. И еще, чтоб фотограф Левитин документировал всю эту новую прекрасную эпоху. И чтоб в Коммерсанте печатали фотки, как Славе ржавые копеечки в ее пожуханную кепку от Gucci кидают, и как Соня с Анастасией стоят в кассу интерната за зарплатой, а там на окошко бумажка прилеплена "Денег в кассе нет!" И, блядь, не будет! Вот пусть вот так будет. Уже помягче, да, Леша?

И еще про эпохи и обиды. Как я отчего-то, не пойми отчего, обижен на русскую олигархическую гопоту, Татьяна Никитична Толстая обижена на "совок" во всех его проявлениях. Эта горькая обида проходит у нее красной линией по журналу и в передаче, но в отличие от меня, причины своих обид Татьяна Никитична формулирует весьма конкретно. Недоставало ей, оказывается, при совке консервированной сайры. Хотелось Никитишне сайры, ан нет, ее в магазинах не было. А если и появлялась, то давали Никитишне не десять банок в руки, как она того хотела, а тока две. Вот, ебаный в рот, несчастье какое.
Только что прочитал ее прекрасное (правда, без иронии) эссе про салат "мимоза", который она выбрала в качестве символа застоя и на который слила всю свою лютую к застою ненависть. И я вот сидел сейчас вспоминал - я ведь провел при совке и детство, и отрочество и даже юность, и, знаете, чо-то ничего дурного не припоминаю. Ничего, ровным счетом ничего. Стол у нас всегда ломился от вкусной деревенской еды, которую мать готовила каждый день своими руками. Каждый день все было свежее, борщ с мясом на второй день выливался собакам, потому что считался "пропащим." Колбасы и шоколадные конфеты, конечно, появлялись в доме по большим праздникам, и мы к тому же за ними мотались в Украину, которая тогда снабжалась получше России, но я вот вспоминаю, как каждый раз прыгал от радости, когда мать объявляла: "Завтра едем в Новоазовск скупляться!". Для всех нас это был выезд из деревни, прям настоящее путешествие вовне, почти заграницу - подъем в пять утра, пять километров пешком до ждановской трассы, потом ловишь проходящий автобус час на холоде, в 7 утра уже в Украине, к вечеру обратно с сумками, а в сумках столько радости, столько радости, что уссаться. Пастила, зефир, консервы в томате, мандарины-апельсины, все это добро, оно ведь реально высокую ценность тогда имело. Оно ведь реально радовало, потому как диковинкой было.
Сервелат пах не колбасой, а праздником.
А между праздниками мы и так вкусно и сытно ели-пили и ни в чем себе не отказывали. С какого хуя голодала Никитишна, непонятно. Тем более, что Москву и Питер снабжали по той же системе, что и Украину. Чо, я не помню, как деревенские ездили в Москву скупляться точно также, как и в Украину. Ну, чего пиздеть-то?
Не, ну, понятно, что "Азбук вкуса" и "Рамсторов" не было, но... Поднапрягитесь-ка теперь и назовите мне хоть один продукт или предмет какой-нибудь, который сейчас доставил бы вам такое же оргазмическое удовольствие, найди вы его в магазине, как тогда конфеты "Мишка на севере", которые выдавали Никитишне в обмен на конголезские сказки (вот тоже бред, да?). Да не назовёте ни одного. Не напрягайтесь, расслабьтесь.
Или вот я в Бразилию прилетел, на асаи набросился, два года не ел его. Так обоссался от счастья. А ел бы я его в Москве каждый день, глаза б мои на него уже не смотрели.
Доступность радостей нивелирует их ценность, вот что.
А чо, кстати, с искусством там было, литературой, кино? Никитишна пишет про Трифонова, как одного из лучших писателей той эпохи. А я, кроме Трифонова, вам сходу еще с десяток имен назову. Потом подумаю, и еще с десяток выдам. И из кино выдам, и из литературы, да хоть из спорта. Ну, до хуя назову. А теперь что нам там за культурный багаж такой-растакой оставили свободные девяностые и нулевые? Что, все свободны? Надо бы конечно, Никитишну об этом спросить. Но она же по скромности саму себя не назовет. А кроме Никитишны кто еще? Тока не надо опять про Пелевина / Сорокина. А то мамутом сразу начинает подванивать.
Не, всё понятно, строй был дряным, руководство страдало от старческого маразма, свободы отсутствовали, и все такое, но, знаете... я вот не помню, чтоб я сам страдал от всего этого. Не помню. Мне было пиздато тогда. Да, пиздато.