Наклейки на стене напротив (прод.)

Не печалься о разлуках, мальчик. Нет лучше способа понять, с чем имеешь дело - с настоящей любовью или фальшивой. Настоящая проявится рано или поздно и останется с тобой. Фальшивая же сгинет и освободит тебя от печали.

Не печалься о разлуках, мальчик.

Источник: собственный опыт.

Наклейки на стене напротив:

Никогда не делай в жизни так, как делают другие. Или ничего не делай, или делай что-нибудь, чего никто больше не делает.

Источник:

Георгий Иванович Гурджиев. Из книги "Объективно-беспристрастная критика жизни человека, или Рассказы Вельзевула своему внуку":

"Когда моя бабушка - Царство ей Небесное - умирала, моя мать, как тогда было принято, подвела меня к ее постели, и, в то время как я целовал ее правую руку, моя дорогая, ныне покойная бабушка положила мне на голову свою слабеющую левую руку и шепотом, однако очень отчетливо сказала: - Старший из моих внуков! Слушай и всегда помни мой строгий наказ тебе: никогда не делай в жизни так, как делают другие. Сказав это, она устремила пристальный взгляд на мою переносицу и, очевидно, заметив, что я озадачен и лишь смутно понял то, что она сказала, добавила несколько сердито и внушительно: - Или ничего не делай - просто ходи в школу, - или делай что-нибудь, чего никто больше не делает. После чего она тотчас же, без колебаний и с ощутимым импульсом презрения ко всему окружающему ее и с похвальным самосознанием отдала свою душу прямо в руки Его Правдивости, Архангела Гавриила".

Любопытный диспут начался и развивается в связи с предыдущим постом. Идти на дубль блога в ЖЖ http://tchatski.livejournal.com/

Креативный портрет мира вашими усиками

Друзья!

Да, я забросил этот блог, да, мне нечего сказать, но вот есть о чем вас спросить. Все равно вы сюда заходите, и в день поста я получаю около двух тыщ кликов на страницу - это не мало.

Так что, друзья! Те, кто способны отслеживать, смотреть, видеть, внимать и обобщать (кажется это называется системным мышлением)!

Не поделитесь ли вы со мной своими наблюдениями о тенденциях, возникших за последние год-два в тех аспектах реальности, которые вас лично интересуют?

Например. Что вижу я?

В путешествиях я вижу новый типаж странников, типа бэкпэкеров, но ни хуя подобного. Да, они летают низкобюджетными авиакомпаниями, экономят на переездах, у них практически нет багажа - в рюкзаке пара джинсов, пара маек, но при этом там же будет Mac Air, и прикинуты все они как надо, как нам нравится. И останавливаются они уже не в хостелах, а в маленьких отелях, пусть недорогих, баксов за 30 - 50, но чтоб в номере при этом был wi-fi и плазма, а на крыше - приятная лаундж-веранда с приятным собранием по правую и левую руку. Бэкпэкерам все это похую, вернее не по хую, а скорее не по карману. В какой-то степени это и я (если б не мой пурпурный Mr Big Tasty, с которым на чек-ине каждый раз случается паскудный перевес).

Еще я вижу как главные редактрисы модных журналов сговорившись или не сговариваясь, игнорируют сомнительные эффекты пластической хирургии. Тетки, которые породили своими изданиями этот дурацкий культ непроходящей молодости, состарившись, крашанулись о землю, соскользнув с облаков, которые сами же нарисовали. Лет через пять мы будем говорить о модной тенденции выглядеть в свои 50 на свои ухоженнные 50 и никак не на натянутые алчной рукой хирурга 30.

В дизайне я отмечаю тягу к ретро, как форме пластического выражения новых идей. Кто-то называет это ретрофутуризмом, кто-то объясняет это ностальгией по полноценным временам (60-е там, 80-е), кто-то задержавшимся постмодернизмом. Лично я объясняю это неосознанной необходимостью провести ревизию мировой креативной мысли - от древнегреческого меандра (того самого орнамента, который так любил Джанни Версаче) до запатентованного Дэвидом Хиксом оттенка "кока-кола" на пятне от банки с колой, которой метнула в Хикса его жена, но промахнулась и попала в белую стенку. Лет через пять "правильная" квартира будет представлять собой наглядное пособие для студентов какого-нибудь арт-колледжа, потому как пятно от колы на стене в обрамлении меандра будет самым правильным обойным рисунком и единый универсальный дизайн станет единственной верной тенденцией, которая упразднит сотни других тенденций, а понятия, течения и стили превратятся в его элементы. Так оно, кстати, и должно быть. Как бы уже и пора.

Короче... У меня к вам просьба поделиться тут тем, что пеленгуют и отмечают ваши чувствительные усики. Особо чувствительных я определю в один мировой проект, о котором меня просили пока ни слова. Проект глобальный и амбициозный, поддерживается крупнейшим в мире транснациональным монстром и крайне любопытный.

Итак...

СОБАКА magazine. Август 2009. О еде

Ваши предпочтения в еде. Чем они обусловлены?

Мои предпочтения в еде обусловлены двумя взаимоисключающими факторами – страстью к вкусной и нездоровой пище и желанием оставаться здоровым и худым. Всю жизнь я разрываюсь между жареной картошкой на сливочном масле и салатом из капусты без соли. До сих пор я не нашел компромисса между этими крайностями ибо есть жаренную картошку с капустным салатом – исключительное извращение. А я против всяческих извращений.

Что вы умеете готовить? И когда этому научились?

Я умею готовить все, кроме китайской кухни, поскольку для китайской кухни надо иметь дома газосварочный аппарат. Как вы понимаете, готовить китайскую еду на наших кухонных печках, все равно что варить суп на пламени свечи. Научился я готовить в раннем детстве, когда отец и мать уходили работать в поле и в мои обязанности оставшегося дома входило приготовить обед, расфасовать его по банкам и отправиться к полудню с лукошком в поле. Я помню, мне было 6 лет или около того, и я готовил рисовый суп и жарил пончики. С рисом у меня всегда выходил перебор, поэтому суп походил на рисовую кашу. А из одного пончика можно было выжать полстакана растительного масла. Но потом все как-то наладилось. Где-то к студенческим временам, когда я переехал в Москву и поселился в общежитии МГИМО.

Где вы покупаете продукты для своих «авторских» блюд?

К сожалению, в Москве напрочь отсутствуют продукты как для «авторских», так и для самых что ни на есть вульгарных блюд, типа винегрета. Я не могу никак понять, куда деваются помидоры, которые подмосковные бабушки выращивают на своих участках. На самом дорогом рынке Москвы – Дорогомиловском – можно купить помидоры по цене папайи, но они тоже пластиковые и не пахнут помидорами. Рыбу я ем на своей малой родине в Таганроге, потому что там культ рыбы и если рыба не дышит, ни одна хозяйка не возьмется ее готовить, потому считает ее дохлой. И еще на своей большой родине в Бразилии, где под моими окнами рыбаки каждый день выкладывают утренний улов. И еще океанская рыба не в пример вкуснее речной. Я не посещаю никакие московские рестораны, кроме Макдональдса и еще кроме как по чьему-то настойчивому приглашению, ибо каждый раз чувствую себя униженным и оскорбленным, как в последний раз в московском Нобу, расплачиваясь по счету в размер месячной пенсии моей матери за кусок замороженно-размороженной черной трески, от которой и моего пса стошнило бы. Отъедаюсь исключительно в Италии, Нью-Йорке и Рио. В Рио, где провожу половину года, я готовлю каждый день и получаю от процесса удовольствие, сравнимое с сексом.

Задумываетесь ли вы о том, как еда влияет на ваше настроение, образ мыслей, физическое состояние?

Нет, не задумываюсь и не хочу задумываться. Если еда доставляет настоящее удовольствие, то думать о чем либо, как о том, что ты ешь, невозможно. Меня удивляют люди, которые ведут за ужином отвлеченные светские беседы. Для меня это означает одно – им невкусно. Лично я в своей жизни очень вкусно ел раза три-четыре, и все эти случаи я помню точно также, как свой первый оргазм, - смутно, как в тумане. То есть когда трудно провести границу между тем, что происходило на самом деле и тем, что мне казалось, что происходит. Так часто бывает, когда вы впадаете в эйфорию. Но три случая я назову вам определенно: первый – флорентийский стейк с грибами-фунги в одной из забегаловок Флоренции, второй – паста у мамы Розы в деревне Равелло на Амальфитанском побережье и третий - сибирские пельмени в заведении с вывеской «Пельменная» на Брайтон-Бич в Нью-Йорке.

Самое необычное блюдо, которое вы пробовали? Может быть, этническое?

Черепаха, приготовленная целиком, в одном из ресторанов Лхасы в Тибете. Ничего необычного в черепаховом супе нет, конечно, но я не забуду торчащую из жирного наваристого бульона голову какой-то безымянной тортиллы с открытыми сваренными глазами, уставившимися на меня. Я сказал официантке, что есть это не буду. Официантка удивилась и спросила почему. Я ответил, что мы не едим целиком сваренных животных да еще с открытыми глазами. На что официантка резонно заметила: «А запеченную целиком рыбу с открытыми глазами вы разве не ели?» Так что, когда мы говорим о необычности или экзотичности, речь идет исключительно о конфликте предрассудков.

Если бы вы оказались на необитаемом острове, как Робинзон Крузо, какое пропитание вы стремились бы себе добыть в первую очередь?

Никакое. Сел бы на сухое голодание.

Есть ли у вас своя точка зрения на религиозные предписания, касающиеся еды (христианские посты, исламский запрет мясной пищи)?

Все религиозные предписание это чушь, призванная заморочить голову и без того замороченным, но что самое главное, категорически неверующим людям. В том числе, это касается и еды.

Продумываете ли вы сервировку стола, когда приглашаете к себе гостей? Интересует ли вас церемониал, связанный с приемом пищи?

Никогда. В приеме пищи человек обязан чувствовать себя раскованно и свободно. Тогда будет происходить обмен энергиями между вами и природой, которая подарила вам удовольствие еды.

Наконец

Всем, кто был рядом. Всем, кто всячески поддерживал. Всем, кто прислал письма, эсэмэсочки, позвонил, проведал. Всем, кто молился и просто думал. 

Все самое неприятное позади. 

В прошлый понедельник мне, наконец, была сделана операция. Наконец, потому что госпитализирован я был еще месяц назад, сразу после возвращения из Бразилии, но у меня вдруг открылась правосторонняя плевропневмония, случившаяся от того самого удара. Операцию отложили до излечения, и я три недели провел под массированными инъекциями антибиотиков и с болтающейся на лангете рукой. 

За эти три недели я успел кое-что передумать, кое-что понять про себя, про людей близких и не очень, кое-что клятвенно себе пообещать, и еще испустить добрый литр крови на анализы и, наконец, выяснить, что она у меня второй группы с положительным резус-фактором. Наконец, потому что я не знал ничего о своей крови до этого. Мне еще ни разу не прокалывали вену, я никогда не обращался ни к каким врачам, кроме стоматологов, уколов-то за всю жизнь было с пяток – пара зубных заморозок, да три детские прививки. И вот пришлось отдуваться за все эти годы, но зато я теперь знаю, что у меня великолепная кровь, замечательная просто кровь, гемоглобин 160, лейкоциты, РОЭ и всё такоэ. Она даже на воспаление легкого не отреагировала, проигнорировала его и бежала себе по венам, как ни в чем не бывало. Теплая, темная, густая, здоровая, моя кровь. Я видел ее в восьми маленьких пробирках в лабораторном ящике. 

Самым деструктивным за эти три недели было собственно ожидание операции. Мне было очень и очень страшно. Я знал, что надо держаться и что все будет хорошо – эти две фразы я слышал со всех сторон - но ведь все равно мне предстояло пройти через что-то такое, и я знал через что: наркоз, три часа операции, скобление неправильно сросшихся за это время костей, сверление костей, лавсановые ленты, которые останутся в моих костях до конца жизни, спицы из плеча, гипс, реабилитация руки через боль. 

Ночь перед операцией я буду помнить, буду. Это была редкая ночь, когда мне хотелось остановить время. Ночь после операции, когда прошла обезболивающая блокада, я постараюсь забыть как можно скорее. Было очень и очень больно. Но зато теперь я буду знать, как чувствуют себя раненные бойцы в фильмах про войну. Теперь я знаю как жжет расчлененная плоть и как выкручивают раздробленные кости. 

Неделю в госпитале я много спал, очень много ел, немного читал (Гоголя) и смотрел кино (Зайдль со своим «Импорт-Экспортом» опять вынес мозг, как и девять лет назад с «Собачьей Жарой»; это второе по силе впечатление от больничных дней после операции). 

Я по-прежнему отворачиваю голову в сторону во время перевязок, стараясь не смотреть на свое левое плечо, и не буду на него смотреть, пока оттуда не вытащат спицы. Но мой доктор говорит, что рана заживает по-собачьему быстро, и что я вообще молодец. А я и так об этом знаю. Со мной моя вера, моя Мутти, мои друзья, - отчего мне не быть молодцом. 

И еще останется со мной  шрам на плече по форме эполета. И приклею я на него несколько звездочек: 

одну за Аню Чибисову, на плече которой я разрыдался, когда мы вышли во дворик сальвадорского госпиталя после рентгена и диагноза – полный разрыв акромиально-ключичного сочленения;   

другую за профессора Меркулова, который оперировал меня;

третью за мою Таню, которая последние шесть лет следит за мною особо, а все эти дни просто держала меня за руку, когда мне было больно и страшно, и мне было не так больно, и не так страшно; 

четвертую за Милену, которая взяла да и помыла меня в прошедший Чистый Четверг, и я подумал - боже, последний раз меня вот так вот мыла мать, когда я еще умещался в маленькое жестяное корытце для стирки белья на кухонном столе;

пятую за Муттиляйн мою, конечно, которая всё-всё-всё, ну что об этом говорить, 

еще по звездочке за близких моих, что были со мной все эти дни, – Мишу, Вову, Диму, Свету, Максима, Антона, Инну, Сержа, Елика, Наташу, Юлю, сколько их там уже, этих звездочек на моем эполете? 

Ну и еще одна там будет звездочка, особенная какая-то. За Ваню, Иван Иваныча Демидова, который первым откликнулся на ту тревожную запись от 15 марта, и который сделал всё, чтобы мною занимались лучшие доктора и сёстры, чтобы я лежал в лучшей палате лучшей больницы, чтобы я поскорее стал таким, каким был до той памятной сальвадорской волны. Если бы не Ваня, то было бы мне гораздо, гораздо тяжелее. Поверьте, я знаю, о чем сейчас говорю. Ваня, горели у тебя уши или щеки весь этот месяц? Это от меня. И еще от всех тех, кому я рассказывал о тебе. Хоть и рассказывать мне толком нечего было – интервью в «Музобозе» в 97-м, «Лихорадка» на ТВ-6 в 2000-м, да партийный форум в прошлом году. Вот и всё. Ох-ох, как загадочны и непредсказуемы миграции души человеческой...  

Вот, вообщем, и всё, о чем я хотел сообщить вам на сегодняшний день. И еще хотел извиниться перед теми, кто волновался за меня и кого я держал битый месяц в неведении. Простите, на то были причины, поймите меня и спасибо вам всем за терпение. 

И этим я хотел бы закрыть эту тему вовсе. 

Впереди еще неделя в гипсе, потом две недели в брейсе, и еще месяц восстановления. То есть к концу мая я буду таким, каким был до волны. Но знаете что? Я буду лучше, чем был. 

Я буду лучше.  

Пожалуйста, оставьте свой голос

Я получил просьбу от Димы Мишенина, исполнить которую считаю долгом своей совести и чести. Прошу вас также отреагировать, не пускаясь в лишние дискурсы, размышления и комментарии на тему нижеследующего письма:

"Тема: СПАСИТЕ ДЕТЕЙ!!!!!!!!!

Пожалуйста, помогите собрать подписи.
23 марта в Канаде начинается забой бельков-детенышей гренландского тюленя.

Ради белых шкурок, будет убито около 300,000 детенышей, которым нет и месяца.

Нужно собрать 100,000 подписей, чтобы власти "запретили квоту". Дайте свою подпись для спасения животных!!!
И киньте информацию на форумы для людей неравнодушных к животным...

Спасибоспасибоспасибо!

http://www.thepetitionsite.com/14/SAVE-the-SEALS

ЗА КАЖДОГО УБИТОГО ДЕТЕНЫША - УБИЙЦА ПОЛУЧАЕТ В ПЕРЕСЧЕТЕ НА РУССКИЕ ДЕНЬГИ - В РАЙОНЕ 100 РУБЛЕЙ. ЧТОБЫ ЗАРАБОТАТЬ НОРМАЛЬНЫЕ ДЕНЬГИ УБИВАТЬ ДЕТЕЙ НУЖНО С УТРА ДО НОЧИ БЕЗ ПЕРЕРЫВОВ НА ОБЕД И ОТДЫХ. ПОМОГИТЕ ЭТО ОСТАНОВИТЬ !

Промысел тюленя необходимо остановить, потому что:
· он ведет к сокращению поголовья детенышей в возрасте до одного года и подрывает жизнеспособность популяции

· он вопиюще жесток и обрекает животных на страдания – долгие и ничем не оправданные
· он экономически бессмыслен, никак не способствует развитию экономики региона и обеспечивает работой лишь несколько десятков человек
· нанося ущерб природе, он в действителности обогащает лишь небольшую группу дельцов меховой индустрии, при этом продукция из тюленя запрещена к сбыту в странах ЕС и в США.

Убийство бельков — самая масштабная и самая жестокая бойня морских млекопитающих на Земле. 97% убитых были моложе 3 месячного возраста, а большей их части не исполнился даже 1 месяц. К моменту убийства многие из них еще ни разу не пробовали твердую пищу и даже не научились плавать.


Охотники на тюленей используют для убийства дубинки и ружья. Дубинка - это некое подобие багра с утолщением и большим металлическим крюком на конце, которым, подцепляют и тащат оставляя кровавый след на снегу, ещё живого детёныша. Одна из проблем при использовании огнестрельного оружия заключается в том, что раненые тюлени успевают уйти в воду и затем умирают медленной, мучительной смертью.
При добыче меха серок, бельков убивают не сразу, а доращивают до изменения цвета меха (это следующая стадия взросления белька, когда их мех становиться серым и жестким). На деле это еще более мучительная смерть: бельков в течение трех недель содержат в сетчатых загонах, пока мех не посереет и не станет более ценным, и тогда убивают. Все это время бельков не кормят, они живут за счет подкожного жира. Без опеки матери, без корма бельки просто умирают с криками и мучениями, потому что они - одни, они в страхе, они голодные.

Благодарю и кланяюсь всем, кто сможет опубликовать информацию об этом.

Эпохи и пострадавшие

Тут Остроухов (который bezmolv) застыдил и запугал меня в ЖЖ. Говорит, что мыслеформы мои с пожеланиями нехорошего незнакомым людям вернуться ко мне такой же нехорошей хуйней. Чо-то я тут подумал... А вдруг и вправду вернуться? Оно мне надо будет пострадать из-за каких-то уебков. Ладно, беру свои слова убратно. Пусть не умирают. Хуй с ними, пусть живут. Не надо, чтоб их лавиной накрывало и волной смывало. Но... ну, хотя бы... пусть по миру пойдут тогда что ли... а? Ладно, а? Ну, чтоб певица Слава в переходе под Макдональдсом пела и напевала за день на покушать, а Соня Березкина с Анастасией Потаниной (если это только не про кобыл все-таки в статье) худо-бедно устроились бы на полставки училками в какой-нибудь детский спортинтернат с лыжным уклоном. Ну, хотя бы такого можно им пожелать, этим всем сукам? Мамута, наверное, не надо по миру пускать, а то вдруг русский ЖЖ наебнется. И еще, чтоб фотограф Левитин документировал всю эту новую прекрасную эпоху. И чтоб в Коммерсанте печатали фотки, как Славе ржавые копеечки в ее пожуханную кепку от Gucci кидают, и как Соня с Анастасией стоят в кассу интерната за зарплатой, а там на окошко бумажка прилеплена "Денег в кассе нет!" И, блядь, не будет! Вот пусть вот так будет. Уже помягче, да, Леша?

И еще про эпохи и обиды. Как я отчего-то, не пойми отчего, обижен на русскую олигархическую гопоту, Татьяна Никитична Толстая обижена на "совок" во всех его проявлениях. Эта горькая обида проходит у нее красной линией по журналу и в передаче, но в отличие от меня, причины своих обид Татьяна Никитична формулирует весьма конкретно. Недоставало ей, оказывается, при совке консервированной сайры. Хотелось Никитишне сайры, ан нет, ее в магазинах не было. А если и появлялась, то давали Никитишне не десять банок в руки, как она того хотела, а тока две. Вот, ебаный в рот, несчастье какое.
Только что прочитал ее прекрасное (правда, без иронии) эссе про салат "мимоза", который она выбрала в качестве символа застоя и на который слила всю свою лютую к застою ненависть. И я вот сидел сейчас вспоминал - я ведь провел при совке и детство, и отрочество и даже юность, и, знаете, чо-то ничего дурного не припоминаю. Ничего, ровным счетом ничего. Стол у нас всегда ломился от вкусной деревенской еды, которую мать готовила каждый день своими руками. Каждый день все было свежее, борщ с мясом на второй день выливался собакам, потому что считался "пропащим." Колбасы и шоколадные конфеты, конечно, появлялись в доме по большим праздникам, и мы к тому же за ними мотались в Украину, которая тогда снабжалась получше России, но я вот вспоминаю, как каждый раз прыгал от радости, когда мать объявляла: "Завтра едем в Новоазовск скупляться!". Для всех нас это был выезд из деревни, прям настоящее путешествие вовне, почти заграницу - подъем в пять утра, пять километров пешком до ждановской трассы, потом ловишь проходящий автобус час на холоде, в 7 утра уже в Украине, к вечеру обратно с сумками, а в сумках столько радости, столько радости, что уссаться. Пастила, зефир, консервы в томате, мандарины-апельсины, все это добро, оно ведь реально высокую ценность тогда имело. Оно ведь реально радовало, потому как диковинкой было.
Сервелат пах не колбасой, а праздником.
А между праздниками мы и так вкусно и сытно ели-пили и ни в чем себе не отказывали. С какого хуя голодала Никитишна, непонятно. Тем более, что Москву и Питер снабжали по той же системе, что и Украину. Чо, я не помню, как деревенские ездили в Москву скупляться точно также, как и в Украину. Ну, чего пиздеть-то?
Не, ну, понятно, что "Азбук вкуса" и "Рамсторов" не было, но... Поднапрягитесь-ка теперь и назовите мне хоть один продукт или предмет какой-нибудь, который сейчас доставил бы вам такое же оргазмическое удовольствие, найди вы его в магазине, как тогда конфеты "Мишка на севере", которые выдавали Никитишне в обмен на конголезские сказки (вот тоже бред, да?). Да не назовёте ни одного. Не напрягайтесь, расслабьтесь.
Или вот я в Бразилию прилетел, на асаи набросился, два года не ел его. Так обоссался от счастья. А ел бы я его в Москве каждый день, глаза б мои на него уже не смотрели.
Доступность радостей нивелирует их ценность, вот что.
А чо, кстати, с искусством там было, литературой, кино? Никитишна пишет про Трифонова, как одного из лучших писателей той эпохи. А я, кроме Трифонова, вам сходу еще с десяток имен назову. Потом подумаю, и еще с десяток выдам. И из кино выдам, и из литературы, да хоть из спорта. Ну, до хуя назову. А теперь что нам там за культурный багаж такой-растакой оставили свободные девяностые и нулевые? Что, все свободны? Надо бы конечно, Никитишну об этом спросить. Но она же по скромности саму себя не назовет. А кроме Никитишны кто еще? Тока не надо опять про Пелевина / Сорокина. А то мамутом сразу начинает подванивать.
Не, всё понятно, строй был дряным, руководство страдало от старческого маразма, свободы отсутствовали, и все такое, но, знаете... я вот не помню, чтоб я сам страдал от всего этого. Не помню. Мне было пиздато тогда. Да, пиздато.

Я хочу, чтобы они умерли

Как вы думаете, все перечисленные в коммерсантовской статье упыри когда-нибудь сгинут с поверхности планеты? Все эти Мамуты, Райхштейны, Лейбманы, все эти неприятные существа, они когда-нибудь исчезнут из нашего вида? Я в одной своей статейке для одного портала поприветствовал кризис, в котором углядел метлу, которая погонит на хуй всю эту шоблу-ёблу со двора. И чо-то она не метет? А может рановато еще? Может надо подождать немножко? Может - вот такая чудесная мысль сейчас пришла - это их предсмертная пляска? А? Может это последние портреты ихние, и некий фотограф Левитин уже анахорет и вошел в историю как летописец уходящей эпохи? Скажите кто-нибудь мне, что это правда. Ну, скажите.

	увеличить фото ...

Мне лично все эти граждане ничего плохого не сделали, более того, хорошо платили за то, что я для них пел, но объясните мне, почему я их так ненавижу, всем существом своим презираю? Почему меня тошнит от одного лишь созерцания их счастливых рож? Почему я отказываю им в человеческом статусе и в облике тоже отказываю? Почему мне хочется - буду честным, мне, правда, хочется - чтоб они все погибли разом, сгинули всем табуном в одном большом природном дизастре? Ну, свалилась бы какая-нибудь волшебная лавина на этот Куршевель и накрыла бы их там всех, или хуйнуло бы какое-нибудь прекрасное цунами по Сан-Бартсу, когда они там соберутся. Ну, не знаю, не знаю. Я хочу, чтобы они все умерли, понимаете?
Вы не понимаете, и я не понимаю. Я не понимаю, почему вид отклячившей свой гудок певицы, блядь, Славы, наивульгарнейшей пизды из всех пёзд, которых я когда-либо видел, воспринимается, как пощечина мне? Как две пощечины, по обеим щекам сразу. Ну, и Слава, ну и слава Богу, трет она, блядь, свою пизду о шест в своем куршевельском гетто, ну и хуй с ней, пусть трет. Мне то что тут, за десятки тысяч километров от той своры. Я с утра делал йогу, потом меня баюкали в кресле-колыбели, потом был расслабляющий массаж с маслецом, из моего окна вид на садик с гортензиями, птички чирикают, я спокоен, я великодушен, я снисходителен, я уже похож на листик эндивия, который сегодня подали мне на ужин. С какого хуя мне сдалась эта Слава? Или "Соня Березкина, обогнавшая в заезде Анастасию Потанину на доли секунды"? (Это что, про кобыл?) Ебал я их всех по идее в рот. Но вот же сижу тут на краю земли, слюнями брызгаю направо-налево. Все гортензии за окном ядом обрызгал. ОТЧЕГО? Не знаете? Я - нет.
Шопенгауэр, которого я тут от нечего делать почитываю, призывает относиться к убогим, как к жертвам греховного и извращенного мира, в котором мы живем, то есть относиться с состраданием. А теперь полистайте фото, всмотритесь в свиные рыла на них и попробуйте наскрести сострадания. Много наскребли на этих свиней?
Хотя, свиньи, конечно, они тоже твари Божьи.

My downshifting map: 19.07.2006 - 01.03.2008

Итак, 1 марта 2008 года закончился очередной период моих скитаний, не первый в моей жизни и явно не последний. Начался он 19 июля 2006 года и закончился 1 марта 2008 года. Итого, 19 месяцев и неделя. На карте все 18 остановок во время этого пути:


Download: KML RSS | Create a Map

Два гепарда

Этот ад, этот сад, этот зоо -
там, где лебеди и зоосад,
на прицеле всеобщего взора
два гепарда, обнявшись, лежат.

Шерстью в шерсть, плотью в плоть проникая,
сердцем втиснувшись в сердце - века
два гепарда лежат. О, какая,
два гепарда, какая тоска!

Смотрит глаз в золотой, безвоздушный,
равный глаз безысходной любви.
На потеху толпе простодушной
обнялись и лежат, как легли.

Прихожу ли я к ним, ухожу ли
не слабее с той давней поры
их объятье густое, как джунгли,
и сплошное, как камень горы.

Обнялись - остальное неправда,
ни утрат, ни оград, ни преград.
Только так, только так, два гепарда,
я-то знаю, гепард и гепард.

Mad.ave perfume ad - Charles Wilp

Будущее

БУДУЩЕЕ

Идеальная картина моей жизни выглядит так: я сижу в своем доме в Рио на берегу океана, у меня там музыкальная студия, в которой я пропадаю ночами. Утром я отсыпаюсь в гамаке, привязанном между двумя цветущими рододендронами. Будят меня мои дети. Они все разные. Кто-то похож на меня, потому что эти – мои по крови. Кто-то – мой не по крови, но по любви. Хочу, чтоб у меня были темнокожие, узкоглазые, белобрысые, с жгучими завитушками на голове, разные. Их много, они очень шумные, и я обращаю на них внимание только, когда мне нужно на них цыкнуть. Так что постоянно занимаются ими толстые черные бразильские тетушки. Одна из них несет мне к гамаку кофе и пао де кежу - бразильские сырные булочки, которые она только что вытащила из духовки. Я просыпаюсь, дети разбегаются в рассыпную, это попозже мы поедем с ними на лошадях осматривать кофейные плантации, а сейчас они меня нервируют. Вобщем, я просыпаюсь. Пью кофе и ем булочки. А потом бегу к океану и бросаюсь в его неспокойные волны. Просыпаюсь окончательно. Валяюсь на песке, уткнувшись в облака – в Бразилии самое красивое небо в мире. Слышу, как рядом со мной ложится мой любимый человек. Я не смотрю на него, достаточно того, что он рядом. Сегодня вечером он улетает назад в Россию или куда-нибудь еще. Я не хочу, чтобы он оставался в этом доме надолго. Быт пожирает чувства. А я же хочу скучать по человеку, провожать его, давясь слезами, встречать после разлуки снова. Короче, вечером он уезжает, а пока мы лежим на песке и молчим. Днем я катаюсь на лодке по лагуне, что с другого конца дома, и приветственно машу руками моим соседям по фазенде. А вечером мы с друзьями выезжаем в Рио и идем в Лапу. Я пью там кашасу и танцую. Музыка заряжает меня. Я возвращаюсь домой среди ночи и засаживаюсь за пианино, чтобы написать песню. К утру у меня выходит самая красивая песня, какую можно придумать. Я играю ее сначала детям, бразильским нянькам и садовнику – они пританцовывают и от удовольствия цокают языками, а потом я играю ее по телефону любимому человеку, который вчера улетел. Он слушает и долго молчит в трубку. Я спрашиваю, понравилась ли ему музыка. Он молчит и потом говорит мне: «Если бы ты знал, как я люблю тебя. Если бы ты это знал…»

Журнал ICONS, декабрь 2008 - январь 2009

Чего вы еще не знали обо мне?

1. Я страдаю бессоницей. Я завидую людям, которые могут прыгнуть в койку, погасить свет и тут же уснуть. Со мной рядом всегда были именно такие. Я пролежал годы с открытыми в темноте глазами, и все эти годы кто-то под боком сопел мне в ухо.
2. Я не вижу сны. Наверное, скорее вижу, но не помню. Последний запомнившийся сон случился со мной лет десять назад, и я в нем был Самым Одиноким Человеком На Свете. Поэтому, может и хорошо, что я все-таки не вижу сны. То есть не помню.
3. Мне часто бывает стыдно за свои поступки. У меня есть тайный блокнот, куда я их записываю, и каждый раз, пролистывая его, говорю себе: "Буду делать хорошо и не буду плохо". Но надолго меня не хватает. Я все равно обижаю людей.
4. В списке моих Любовей - 17 имен. Со всеми семнадцатью я спал, от троих серьезно съехала крыша, некоторых с трудом припоминаю, по шести из семнадцати до сих пор скучаю, одного из этих шести уже нет в живых, остальные рассеялись куда-то, как дым.
5. Раньше я воровал в магазинах. Самый дорогостоящий трофей я вынес из нью-йоркского Macy's в 1995 году, и это было кашемировое пальто от Ральфа Лорена.
6. До окончания школы я сильно заикался. Я практически не мог говорить. Я вообщем-то не разговаривал. Меня вызывали к доске отвечать урок и меня хватало лишь на то, чтобы сказать, что я не готов, лишь бы надо мной не смеялись в классе.
7. У меня есть секретное буддистское имя - Thubten Wongyel. Я получил его 19 мая 2002 года от монахини Рабины Куртин, выполнившей обряд моего посвящения в Сангху. С тибетского мое имя переводится, как Король-Завоеватель. 19 мая я отвечаю свой буддистский день рожденья.
8. Два раза в жизни я был на волосок от смерти. Первый раз, когда груженный листами металла Камаз снес бок рейсовому автобусу, в котором я ехал, а вместе с боком десяток пассажирских голов. Я стоял у лобового стекла, и первый удар пришелся по мне. Второй раз я осознанно хотел уйти из жизни сам.
9. Как ни странно, я люблю людей. При этом у меня нет однозначного ответа на вопрос, смог бы я убить человека.
10. Я верю в Любовь.

Мордюковой Н.В.

Нонна Викторовна, если Вы меня хоть как-то слышите...
Вы, наверное, и не помните меня... Помните, в 91-м к Вам за интервью приходил молодой щегол из "Аргументов и Фактов"? Ну тогда еще англичане включили Вас в десятку великих актрис двадцатого века, и я пришел делать с Вами интервью? Помните, Вы еще сказали : "Ой, какой патлатый!", когда я вошел к Вам? Ну, у меня были еще такие длинные волосы до плеч... Ну, вообщем, даже если Вы не помните, не важно...
Так вот... Я хотел сказать Вам сейчас, что обязан своей жизнью Вам, понимаете? То есть... Если б я Вас не знал лично, если б мы тогда не проговорили два часа к ряду - а Вы еще мне рассказывали тогда, помню, про планету, которую Вашим именем назвали и говорили, что сын дожидается Вас на той планете, и что Вы обязательно найдете его там - Вы рассказывали это и плакали, помните? Так вот... Если б я Вас не встретил никогда, я бы, конечно, жил, конечно... Но что б моя жизнь была? Гордился бы я ею без таких, как Вы, которые позволили посидеть рядом, послушать, посмотреть в глаза и поучиться? Знал бы я без Вас о том, что такое Космос и как по нему летают? Я обязан Вам, понимаете?
У меня больше не будет случая сказать Вам это. Поэтому, извините, что побеспокоил. Вам ведь сейчас не до нас.
Вобщем... пожалуйста... примите мою благодарность. И счастливого пути.

Приключения розового чемоданчика

Мой знаменитый розовый чемодан продолжает свое необыкновенное путешествие по Африке. Сначала его, как вы помните, потеряли в Ницце, и я три дня не брился и чистил зубы пальцем. Потом его, наконец, нашли и отдали мне избитым и чумазым, весь в мазуте и глубоких царапинах, по которым было очевидно, что его кидали, швыряли, волочили по грязи, измывались, как хотели.
После того, как я привез его в риад и бросился было, наконец, за бритвой и щеткой, оказалось, что код замка сломан (видимо, кто-то пытался его вскрыть, но тщетно), и чемодан просто не открывается. К вечеру пришел Мустафа с ломиком и взломал замок.
Но я все-таки хочу сказать, что несмотря ни на что, мой розовый дом на колесах, который был объявлен мною в числе десяти моих самых дорогих possessions 2006-го года, снова в строю.
Вчера на тачке его провезли по узким улочкам Марракеша,

потом на ослике подняли в Атласские горы на высоту почти 2 тыщи...

Где оказался и я.

Так вот. Хуй с ними, с этими Атласскими горами, с ними и так все ясно. Я сейчас о том, что некоторые вещи могут быть такими же преданными, как, например, собаки. Они никогда не бросят своего хозяина, никогда его не подставят, будут защищать его и служить ему до полного самозабвения, до окончательного своего и самого разрешительного конца.
У меня есть одна такая вещь - мой розовый чемодан от Hideo Wakamatsu, преданно лежащий сейчас у моих ног, пока я сижу у камина в Kasbah du Toubkal, и пишу эти строчки.

Завтра чемодан переезжает к морю. Ну и я вместе с ним естесно.

Googbye, My Lover (Secret Migrations Of Unprotected Heart)

эта компиляция сделана два года тому назад дождливым мартовским вечером 2006-го, когда я прощался с удаляющейся в горизонт любовью, которая помаячила на рейде, но так и не пристала к моему берегу. с любовью, которую я мог бы обрести, да не смог.
в каком-то смысле, эта пластинка личная.
но теперь по прошествии времени те чувства можно считать недействительными, а тени их улетучились вместе с испарениями и скорее всего не раз уже пролились дождем.
предупреждаю, пластинка грустная и может нагнать тоску. считайте что, выкладывая ее сюда, я сливаю ее из своего сердца и расстаюсь со всем, что так или иначе было с ней связано. теперь она для меня не больше чем звуки музыки, напоминающие о чем-то, что было, конечно же, не со мной.

GOODBYE, MY LOVER (SECRET MIGRATIONS OF UNPROTECTED HEART)

1. Is There Any Exit From Here? (Piano Intro):

The Main Theme from The Pianist OST (Royal Philharmonic Orchestra)

It Was A Very Good Year (Carl Doy)

Exit Music For A Film (Christopher O’Riley)

2. James Blunt – Goodbye My Lover

3. Goldfrapp – Horse Tears

4. Ilya – Yesterday (When I Was Alive)

5. Мумий Тролль – Водопады Слёз

6. Frank Sinatra with Lorry Morgan – How Do You Keep The Music Playing

7. Samuel Barber – Adagio For The Strings (from Strings Quartet)

8. David Bowie – Nature Boy

9. Мумий Тролль – Где Такой Я?

10. From Oldboy OST – For Whom The Bell Rings

11. From Oldboy OST – Farewell My Lovely

12. Nina Simone – Ne Me Quitte Pas

13. Garbage – Drive You Home

14. Микаэль Таривердиев – Двое В Кафе (из к/ф «Семнадцать Мгновений Весны»)

15. Scala – Creep

16. Илья Лагутенко – Боксерский Вальс. Часть 2. Карамель

доступно для свободного скачивания. вес сбрасываемого груза 94 Мб.

present perfect continious

• jealousy / robbie williams with pet shop boys in concert at the mermaid theatre in london
• woody allen's bullets over broadway
• bormoglot @ http://bormoglot.livejournal.com/
• ryan gosling
  
• p. t. anderson
• thom yorke's acoustic performance on the henry rollins show
• rufus wainwright
• история русской литературы by маруся климова @ http://genderland.ru/doc/mk_hist.htm
• brownout / the dead short (in development)
  
• последняя воля отца by николас кулинич (development also)
  
• 17 любовей всей моей жизни (accomplished)
  
• my beaker of scotch (never ends)
  

• all my conditional & suppositional

ps:
conditional mood, или условное наклонение, употребляется для обозначения действий которые не происходят или не произошли, так как для этого не было или нет соответствующих условий, или эти условия в данной ситуации неосуществимы, т.е. нереальны.
suppositional mood, или предположительное наклонение, употребляется для выражения действия, которое, возможно, произойдет в будущем, однако уверенности в реальности этого действия нет.

pps:

все это следует принять или отвергнуть, все это лишено всякого смысла, это не глубоко и не поверхностно, это как груженный состав, который каждый машинально тащит за собой по дороге, ведущей в никуда. это не более, чем тени слов, смысл которых едва различим, обрывки жизни, брошенные в воду и уносимые в общем потоке течением времени.

thubten wongyel
.

Вот и лето прошло...

Мне всегда нравились эти стихи Тарковского. Если отключиться от песни Ротару, то они звучат как-то совсем по-другому. Я опубликовал их здесь, потому что последние лет десять я с самыми близкими друзьями в этот день провожал лето. В прошлом году 31 августа я неожиданно оказался в последнем дне зимы. Ровно год назад в семь утра по местному времени я приземлился в Рио, чтобы оставить навсегда в нем свое сердце. И вот уже год оно живет по другим сезонам. И сегодня получается так, что сердцем я прощаюсь с зимой, а тело расстается с летом. Нет, жизнь моя - совсем не проза...

Вот и лето прошло,

Словно и не бывало.

На пригреве тепло.

Только этого мало.

Всё, что сбыться могло,

Мне, как лист пятипалый,

Прямо в руки легло.

Только этого мало.

Понапрасну ни зло,

Ни добро не пропало,

Всё горело светло.

Только этого мало.

Жизнь брала под крыло,

Берегла и спасала.

Мне и вправду везло.

Только этого мало.

Листьев не обожгло,

Веток не обломало...

День промыт, как стекло.

Только этого мало.

О кумирах моего детства Кае, Алле и Павлушке

Продолжаю отвечать на некоторые вопросы, поступившие от моих неравнодушных читателей. Отвечаю не на все, конечно, а на те, на которые мне самому интересно отвечать.

.

Вы не очень часто пишите о своих кумирах. Но тем не менее, если вас внимательно читать, то видно, как два призрака маячат в вашем мире – Лимонов и Кубрик. И еще – и для меня это было открытием – в ЖЖ-версии вашего дневника в списке «интересов» вы упоминаете Пугачеву и, помнится, что однажды вы даже беседовали с ней в ОМе. Так вот, удивительно то, что это крыловское трио – где лебедем работает Лимонов, раком Кубрик, а щукой, конечно, Пугачева – все-таки способно двигать воз. А в детстве у вас были кумиры?

.

Иногда поступают такие вопросы, которые сами на себя же и отвечают, но при этом так лихо поставленные, что хочется опять порыться на пыльной полке, на которой лежит то, с чем вроде как уже давно всё ясно и понятно.

Окей...

Первым кумиром моего детства был мальчик Кай.

Мне кажется, что это была моя первая по-настоящему крепкая привязанность. Случилась она, надо сказать, не после прочтения сказки, а после просмотра старого советского мультфильма. Я не помню, сколько мне было тогда лет, но вряд ли я ходил в школу.

Уже спустя годы, прочитав андерсеновский первоисточник, я усмотрел в Кае носителя идей избранности, богоборчества и чистого разума, которого сбила с истинного пути тупая похотливая сука Герда, на которую он в результате повелся и не успел сложить слово из восьми букв, дававшее ему пропуск в В-Е-Ч-Н-О-С-Т-Ь.

А тогда я был малышом и меня как-то сразу заворожил мир, который выбрал по собственной воле Кай, собственноручно привязавший свои санки к карете Снежной Королевы и укативший с ней в другую реальность.

Вся эта холодная мистерия преследовала меня долгие годы, да так, когда АБП вздумалось снять клип на песню «Свеча горела на столе», я сходу настрочил ей это письмо:
«Здравствуйте, Алла.
Уж не знаю, в каком таком тоническом аффекте вы находились, сочиняя песню, но вышла она у вас по-настоящему хорошей. Там, конечно, присутствует волшебный пастернаковский текст, но ведь он мог бы взбрыкнуть и не согласиться с нотами. А, вот, не взбрыкнул же ведь. Значит, вы все правильно сделали.
Вообщем, позвольте поздравить вас с произведением цельным и пафосным. Получилось оно объемным, таким, что хочется его трогать. И в целом оно, как видите, тронуло меня.
Теперь об идее.
Безусловно, музыкальная фильма на эту песню мне видится романтической сказкой, полной любви и, как положено, несбывшихся ожиданий.
Итак, что мы видим, слушая «Свечу»? Мы видим зеркало, разбившееся на миллионы осколков; мальчика с девочкой, которые ходят друг другу в гости по крыше; медные монетки, нагретые на печи и приложенные к окнам с изморозью; снежинки, падающие на ящики с кустами роз и ослепительно белую женщину, сотканную из снега и льда.
Вы уже догадались о чем я и кто эта женщина?
Еще мы видим лесного ворона, присевшего отдохнуть на снег; карету из чистого золота с кучером в красной ливрее; северного оленя с голубыми глазами; бенгальские огни; замерзшее озеро, треснувшее на тысячи ледяных кусочков…
Мне, кажется, что переводить труд Андерсена в детальный кинорассказ не стоит, но сохранить дух зимней сказки, рассказанной бабулей на ночь, следует. Вас, думаю, надо будет частично разрисовать, чтобы сделать не совсем настоящей. Полуживой. Ну как и подобает Богине.
Вообщем, звоните, если что.
Надеюсь, Вы пребываете в любви и здравии.
ИГ. Москва, 2 октября 2000 года» (Публикуется впервые).
АБП позвонила через неделю и сказала, что идея ей нравится, но на «Мосфильме» уже стоит готовая декорация с холодильником, и какой-то там режиссер может все снять быстро и не за дорого.
Так я не экранизировал историю про кумира моего детства с кумиром моего отрочества и юности в главной роли.

Пугачева это отдельная песня в моей жизни.
Первый раз я увидел ее, как и все, по телевизору из Сопота. На дворе был 78-й год. Я ходил в 6-й класс школы. И вся страна дурными голосами снова и снова затягивала «Арлекина».
Я помню, что мне достаточно было взглянуть на экран, чтобы понять, что в мое личное пространство влетела ведьма. Впрочем, это было понятно не только мне, но и стране в целом. «Я – голос ваш, жар вашего дыханья», - эти строчки ААА стали лейтмотивом наикитчевейшего эпоса, коим по сей день является жизнь и творчество АБП в масштабе коллективного бессознательного двухсот миллионов лохов и лохушек, делегировавших ей полное неотчуждаемое право петь про них всегда и везде, петь за них, петь от их имени, петь по их поручению.
Но в тот момент на лохов мне было насрать (как, конечно же, и сейчас). Для меня главным было то, что я получил возможность наблюдать работу вихревого генератора мощнейшей энергии, источником которой являлись две априори несообразные силы - сила шута и сила мессии. Откуда деревенскому парнише тогда было знать, что в тоже самое время за тридевятью земель кривлялся и пророчил шаман из Занзибара, зороастриец Фаррух с четырьмя октавами в голосе и песнями, в которых, как в хорошем котле алхимика, плавились и соединялись в один элемент Шиллер, Бодлер, Ницше, персидские сказки, опера и тяжелый метал. Знай я тогда про Фредди Меркьюри, стал бы я переться от АБП? Кстати, не факт, что не стал бы.
У АБП я обучился рецепту создания волшебства, а именно тому, как стряпать снедь, которую все будут с удовольствием хавать даже при том, что она окажется не очень приятной на вкус. Исповедуйся. Приукрашивай. Валяй дурака. Бросай вызов. Ничего не бойся.
«Ничего не бойся», - это, пожалуй, самый главный урок от АБП, и я хорошенько его усвоил.
Встречались мы одно время часто. Это был 97-й год. Я опубликовал свою с ней беседу в своем же журнале. Потом она прилетела от Бенни Андерсона, с которым записала песню для «Евровидения», и я первым ее послушал. Потом был провал в Дублине, и она первому мне позвонила по возвращению. Потом она пела на моем дне рожденья в клубе «Утопия». А потом однажды взяла и исчезла из моей жизни. Не знаю почему. Видимых причин для расставания не было. Просто взяла и исчезла.
То, что я вижу сейчас, больше напоминает дешевую гротесковую пародию на некогда недосягаемую языческую богиню. Но пинать ее я не смею. Кумиры, они, как родители, обязывают к пожизненной признательности, к «мерси» до гроба.
«Все простится человекам, - учил Иисус, - только хула на Духа Святаго не простится». Аминь!

Еще меня долго восхищал Павка Корчагин в исполнении артиста Конкина. Помимо того, что мне нравился собственно артист Конкин (гы-гы), я млел от романтической героики его образа, то есть самого Корчагина, отрезавшего от себя куски плоти во имя какой-то высшей, пусть и абсурдной идеи. Он был для меня тем, кем для всего остального мира являлся Че Гевара с его революционным аскетизмом, методичным фанатизмом, и абсолютной жертвенностью.

Потом спустя годы, когда явились новые «хозяйва» жизни, по степени уродства ничем не отличающиеся от прежних, Островского и его «Сталь» сравняли с гавном, вместе с Горьким и Фадеевым затолкали в отстойники с якобы лицемерной литературой, содержащей якобы ложные идеологизированные истины. Но на меня лично – вот уже тридцать лет кряду – смотрят глаза слепнущего Корчагина-Конкина и с укоризной вопрошают: « А не проебал ли ты сегодняшний день, Игорек? А что ты, ленивая тварь, сделал для того, чтобы потом этим днем хоть немножко погордиться?». И пусть нынешние модные борзописцы типа Пелевина или Сорокина будут трижды художественнее, словеснее, многозначительнее, злободневнее, циничнее, ироничнее или чего там еще, слаба кишка у них одним коротким, но бьющим в бровь пассажем, развить на годы у целого поколения комплекс неполноценности относительно пустоты прожигаемой жизни, и стать духовным поплавком, удерживающим это самое поколение на поверхности животного, если не вегетативного бытия.
В память о своем прошлом кумире воспроизвожу его слова полностью так, как они и были им сказаны:
«Самое дорогое у человека — это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно стыдно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое и чтобы, умирая, мог сказать: вся жизнь и все силы отданы самому главному в мире: борьбе за освобождение человечества. И надо спешить жить. Ведь нелепая болезнь или какая-либо трагическая случайность могут прервать ее...»
Николай Островский. Из романа «Как закалялась сталь» (ч. 2, гл. 3).
Круто! И по сей день круто! И сдохните вы все там со своим постмодернизмом! Вам просто сказать нечего и говорить нечем. Скудоумы и скалозубы, вы как саранча на поле с прекрасными цветами, не вами посаженными и не вами взлелеянными. Век ваш короток. И как не пыжитесь вы сложить заветное слово из восьми букв, получается у вас каждый раз слово их трех. И это приговор вам от Вечности. Аминь.

.
Кубрик возник гораздо, гораздо позже. Я уже был на первом курсе МГИМО, катал Понаровскую по Союзу, зарабатывал немыслимые по тем временам бабки, гонял по Москве на «Хонде-Прелюдии», носил серое до пят пальто от Зайцева и был одним из первых в стране обладателей белого видеомагнитофона ВМ-12, принимавшего формат VHS. Так вот, первой кассетой, вставленной в него, была запись с фильмом «Сияние». Я помню, как, скрючившись от страха под одеялом, с выпученными в ночи глазами я следил за долгой сценой проезда Денни на велосипеде по гостиничному коридору, и потом два этих жутких ангелочка в тупике… Брррр… Ничего страшнее за жизнь свою мне переживать не приходилось. Так с оцепенения начался мой роман с Кубриком и продолжается в оцепенении до сих пор. Но он такой значительный по сути своей, что достоин отдельного обозрения. В следующий раз расскажу, чему я научился у Стэнли.

Чувак, приславший мне вчера вопрос про «ЭТО», - придурок.

О Лимонове

Я решил ответить на скопившиеся за последние полгода вопросы, поступившие от моих неравнодушных читателей. Не на все, конечно, а на те, на которые мне самому было интересно отвечать. Буду публиковать по одному в день.

...

ВОПРОС: Вы часто хвалите Лимонова. Неужели вам и его стихи нравятся? Я бы их отдал заставками на радио "Шансон". Но это лишь моё скромняцкое мнение. Всего доброго.
ОТВЕТ: Я не выношу на дух поэзию, в том виде, как она позиционирует саму себя, поэтому поэтом Лимонова не признаю. Тем не менее я читал его ранние стихи, и мне кажется, что они весьма хороши.

Вообще, поэзия не может подвергаться какой-либо критике и оцениваться с точки зрения "нравится - не нравится", ибо стихи – не более чем вербальный отпечаток душевного, как правило, критического состояния в конкретный момент жизни. Это не более чем невозможность молчать. Это психопатическое обострение самой серьезной формы. И если в прозе можно спрятаться за изящной конструкцией, яркими метафорами или умело выстроенным слогом и таким образом обмануть читателя (степень этого обмана вы, собственно, и оцениваете), то стихи пишутся, простите за банальность, по крику больной души. В хороших стихах нет и не может быть никакого труда и поэтому их не следует воспринимать как творчество, ибо творчество всегда предполагает труд, то есть акт сотворения чего-либо. Стихами же пукают, отрыгивают или блюют после переработки "мусора жизни", а если поэт пытается творить - пыжится, пыхтит, рифмует, то это версификация. Словоблудство. Фейк. Фуфло. Галиматья про леса, луга, солнышко, птичек и прочую дребедень. Ну и про любовь, конечно. Куда ж без любви?
Когда кто-то представляется мне поэтом, я не знаю куда мне прятаться. А еще, не дай бог, он всучит мне почитать «что-то из последнего». Тогда я беру книжечку и понуро ищу ближайшую урну.
Что касается Лимонова, то, скорее всего, вы отказываете ему в поэзии только потому, что пытаетесь за его стихами разглядеть в нем поэта, а не чумазого харьковского подростка Савенко.

Сам Эдуард ответил бы вам, наверное, этим своим пятистишьем:
«Чтобы вас развлечь, малютка,
Я все это написал.
Эдька знает – жизнь минутка,
Жизнь – мучительная шутка,
Лишь искусства яркий бал».
По-моему, это почти гениально. Или просто гениально. По крайней мере, взято с той же высокой полки, которая была по росту, скажем, Рембо.
Что касается Лимонова-прозаика, то я по-прежнему полагаю его великим столпом в русской литературе, прямым наследником Лермонтова, с которого, собственно, вся русская литература и началась, а также единственным живым русским классиком, даже несмотря на то, что публичная карьера Лимонова-политика превратила его в несколько комичную фигуру.

Писатель все-таки обязан жить в затворничестве и, по возможности, в пустыне. Как и подобает пророку.