06.06. + 6.
Во всей позе... что-то скорбное, какая-то великая усталость сердца... Можно с жутким чувством смотреть на этого человека, резко наклонившегося всем корпусом вниз и точно всматривавшегося в праздную толпу...
Москва - вонючая помойка. Сегодня с утра я катался по ней на своем байке.
В полшестого утра меня разбудили вороны, которых здесь с каждым годом прибывает. Все дело в открытых мусорках, на которых эти летающие крысы столуются. Каждое арбатское утро начинается с вороньего шабаша. Твари делят содержимое кухонных пакетов и дерут глотки так, что сначала ты слышишь их сквозь сон, потом вопреки сну, а потом понимаешь, что ты в пяти минутах от экзогенного психоза.
Неделю назад я нанял кроукиллеров, разместив объявление на сайте для владельцев пневматического оружия. Я готов был заплатить за то, что несколько парней с винтовками в руках придут в мой двор и наведут порядок. Но кроукиллеры не спешили наниматься. В результате я получил сообщение от одного сочуствующего "убийцы", который посоветовал мне купить "не очень сильную, типа ИЖ 60, винтовку с легкими колпачками по корпусу - и ворону не убъешь и прогнать сможешь".
Сегодня в полшестого утра несколько тварей что-то не поделили между собой на детской площадке прямо под моим балконом. На моем балконе стоят несколько пустых трехлитровых банок от маминой "купорки". Я хуйнул одной из них в сторону вороньей гужевки. Банка едва не врезалась в соседский миникупер, который тоже стоит в аккурат под моим балконом.
Так я сегодня проснулся.
В шесть утра я отправился на своем байке по сырой, пасмурной и холодной Москве.
В шесть утра 10 июня в Москве + 6.
По Арбату теняются вонючие торчки. Самый доходной колет шприцом руку под позолоченной Турандот напротив вахтанговского театра.
Сворачиваю на Гоголевский бульвар. Вокруг Гоголя пивные банки, пакеты из-под чипсов, мятые газеты, остатки закуси и прочее гавно с прошлой ночи. Гоголю давно по фиг - он однажды все правильно понял про эту страну и ее обитателей - теперь сидит в граните и бронзе и ему самому насрать.
Возле Кропоткинской я проехал мимо агрессивного хануря. Ханурь попытался зацепить меня рукой. Это объяснимо. Все хотят потрогать мой байк. (Вот он на фото. Понятно, что все хотят его потрогать).
По набережной, куда я скатился в поисках более романтического пейзажа, катили мусоровозы, гавновозы, цементовозы, кирпичевозы, асфальтовозы. Катили и коптили, катили и коптили, катили и коптили...
Июньским утром в 6 часов в Москве + 6. Москва смердит.
Не, день Омена здесь не кончается.
И, бля, не кончится никогда...
PS: Тут я нашел выдержку из газеты начала ХХ-го века по поводу открытия памятника Николай Василичу в Москве:
"Во всей позе, в том движении, которым закутал он свою хрупкую фигуру в шинель, что-то скорбное, какая-то великая усталость сердца… Такой Гоголь удивительно близок сегодняшнему дню, нашему веку… Можно с жутким чувством смотреть на этого медного человека, резко наклонившегося всем корпусом вниз и точно всматривавшегося в праздную толпу… С удивлением? С равнодушием? С осуждением? С чем угодно - только не с умилением, не с сочувствием, не с ласкою…"
Москва - вонючая помойка. Сегодня с утра я катался по ней на своем байке.В полшестого утра меня разбудили вороны, которых здесь с каждым годом прибывает. Все дело в открытых мусорках, на которых эти летающие крысы столуются. Каждое арбатское утро начинается с вороньего шабаша. Твари делят содержимое кухонных пакетов и дерут глотки так, что сначала ты слышишь их сквозь сон, потом вопреки сну, а потом понимаешь, что ты в пяти минутах от экзогенного психоза.
Неделю назад я нанял кроукиллеров, разместив объявление на сайте для владельцев пневматического оружия. Я готов был заплатить за то, что несколько парней с винтовками в руках придут в мой двор и наведут порядок. Но кроукиллеры не спешили наниматься. В результате я получил сообщение от одного сочуствующего "убийцы", который посоветовал мне купить "не очень сильную, типа ИЖ 60, винтовку с легкими колпачками по корпусу - и ворону не убъешь и прогнать сможешь".
Сегодня в полшестого утра несколько тварей что-то не поделили между собой на детской площадке прямо под моим балконом. На моем балконе стоят несколько пустых трехлитровых банок от маминой "купорки". Я хуйнул одной из них в сторону вороньей гужевки. Банка едва не врезалась в соседский миникупер, который тоже стоит в аккурат под моим балконом.
Так я сегодня проснулся.
В шесть утра я отправился на своем байке по сырой, пасмурной и холодной Москве.В шесть утра 10 июня в Москве + 6.
По Арбату теняются вонючие торчки. Самый доходной колет шприцом руку под позолоченной Турандот напротив вахтанговского театра.
Сворачиваю на Гоголевский бульвар. Вокруг Гоголя пивные банки, пакеты из-под чипсов, мятые газеты, остатки закуси и прочее гавно с прошлой ночи. Гоголю давно по фиг - он однажды все правильно понял про эту страну и ее обитателей - теперь сидит в граните и бронзе и ему самому насрать.
Возле Кропоткинской я проехал мимо агрессивного хануря. Ханурь попытался зацепить меня рукой. Это объяснимо. Все хотят потрогать мой байк. (Вот он на фото. Понятно, что все хотят его потрогать).
По набережной, куда я скатился в поисках более романтического пейзажа, катили мусоровозы, гавновозы, цементовозы, кирпичевозы, асфальтовозы. Катили и коптили, катили и коптили, катили и коптили...
Июньским утром в 6 часов в Москве + 6. Москва смердит.
Не, день Омена здесь не кончается.
И, бля, не кончится никогда...
PS: Тут я нашел выдержку из газеты начала ХХ-го века по поводу открытия памятника Николай Василичу в Москве: "Во всей позе, в том движении, которым закутал он свою хрупкую фигуру в шинель, что-то скорбное, какая-то великая усталость сердца… Такой Гоголь удивительно близок сегодняшнему дню, нашему веку… Можно с жутким чувством смотреть на этого медного человека, резко наклонившегося всем корпусом вниз и точно всматривавшегося в праздную толпу… С удивлением? С равнодушием? С осуждением? С чем угодно - только не с умилением, не с сочувствием, не с ласкою…"
Комментариев нет:
Отправить комментарий