Читаю

Что же такое "низкие истины"? Они - то, что о себе знаешь, но что знать неприятно, а тем более слышать от других. То, что от себя гонишь. То, что требует задумываться, заставляет почувствовать себя неудобно. А в целом - расти. Возвышающий обман не способствует росту.

В жизни всё - или жизнь, или игра. Вот открыл утром глаза, потянулся, пёрнул, почувствовал, что нога болит, палец нарывает, желудок пучит - это всё жизнь. Пошел в ванну, посмотрел на лицо, морщинистое, как жопа, - это всё жизнь. Помылся, позанимался гимнастикой, подышал воздухом - это жизнь. Поел, одеваться стал, задумался, что надеть - начинаются приготовления к игре. Как-то оделся, сел в машину - уже пошла игра. Куда-то едешь, с кем-то встречаешься - это всё игра. В этой игре, как правило, удовлетворение получаешь от выигранного очка, а неудовлетворение - от проигранного; кто-то с тобой не согласен, выходит всё не так, как ты хочешь. ... И всё это игра. Потом вдруг необходимость пойти к врачу или, быть может, просто пройти диспансеризацию - вот это уже совсем не игра. Это жизнь. ... С приходом понимания того, что есть жизнь и что игра, приходит и необходимость выбора, что важней. В определенном возрасте игра важней. Но со временем начинаешь понимать ценность иного. Любимая женщина взяла тебя за руку - это жизнь. Хотя и с любимой женщиной приходится играть - в особенности тогда, когда предпочитаешь во всем с ней соглашаться - чтобы не спорить. Но и это часть жизни...
Конечно, что бы ты ни делал, ты рискуешь. Ставишь ли спектакль, выступаешь ли перед зрителями, пишешь эту книгу. Но это всё игра, это не жизнь.

Где-то год назад я разговаривал с Андреем Сергеичем по телефону. Он тогда закончил "Дом Дураков" и начинал работать над "Глянцем". Мы разговаривали долго еще и потому, что он был автором моего журнала и писал колонку, в которой разносил в пух и прах "пену" гламурной Москвы. И вот тогда по телефону он объяснял мне разницу между игрой и настроящей жизнью. Я был под впечатлением от мысли о том, что сладко перднуть по утру это и есть настоящая жизнь. Теперь понимаю, что он полировал на мне свою книгу.