STALKINGBEAUTY: Красное и зеленое. Не Стендаль

В Рио + 40. Каждый день с шести утра солнце и ни одного облака куда б не бросил взгляд. Кондиционеры гудят как самолеты и капают на мостовые. Электросчетчики визжат как болгарки и выдают экстрасчета владельцам. Продавцы льда носятся по городу с мешками замороженных кубиков. И с мешков и с продацов тоже капает.
Город одевается в красно-зеленое, потому что сюда, как и везде, приходит самый распрекрасный праздник. И если вы называете его зимним, то у нас он здесь летний. Традиции, тем не менее, никто не менял: на каждом углу выросли пластиковые елки и разложились лоточники с елочными гирляндами.

Вот мой супермаркет. По вечерам на его фасаде зажигаются огоньки, старушки рассаживаются по скамейкам напротив и любуются на незатейливую иллюминацию. Зеленые елки-пальмы, красные сердца. "В это Рождество поцелуи в подарок", - надпись на входе.

Санта-Клаусы разлетаются по 10 реалов за штуку. Бразильцы зовут их Папа Ноэль и полагают, что они родом из Гренландии. И каково этим бородатым, одетым в ватники гренландским мужичкам служить службу в Южном полушарии?
Бернардо, который продает "пап ноэлей" на ипанемском пляже, дает пощупать ватник. Шелк и никакой ватной подкладки. Папа Ноэль не самоубийца в такую жару носить шубу.
Пять лет назад в Сан-Пауло, городе, что в часе полета по прямой от Рио, Папа Ноэль выстрелил в лицо женщине, которая не захотела принять от него рождественскую конфету. Бразильцы до сих пор помнят эту казалось бы непримечательную историю, обычную для страны, где жизнь ценится не так высоко, как, например, где-нибудь в Европе. Сотни тысяч участников крупнейшего в мире наркотрафика, который проходит как раз в 200 метрах от моего дома и теряется где-то в океане по пути в Европу, десятки лет живут в состоянии непрекращающейся бойни, отвоевывая друг у друга новые места для продажи наркоты.

Вот, скажем, вчера в этих самых двухстах метрах от меня происходила настоящая война. Трафикеры забросали гранатами полицейский участок, контролирующий вход в фавелу (на фото слева). Военная полиция ответила огнем. Бой шел прямо на улице Barrao de Torre, которая переходит в Antonio Pareiras, улицу, на которой я квартирую. Я не выходил из дома, но через мое открытое окно слышал автоматные очереди и разрывы снарядов, дававшие некоторое представление о том, что происходит у меня под носом.

Жители Рио, привыкшие к каждодневной стрельбе в фавелах, в этот раз были напуганы. Отметки от пуль остались на стенах домов, в которых живут почетные кариоки. Violencia no Rio de Janeiro - слова, которые не сходят с экранов и газетных полос.

Выстрелы разбудили меня и сегодня. В 7 утра. Я выругался в окно русским матом в сторону боевых действий и, поняв, что уже не засну, отправился на утреннюю пробежку. На обратном пути я купил газету, на первой полосе которой была напечатана вот эта фотография.

Это Ана Кристина Джанини Джоанпетер, 58 лет, бывшая жена бразильского магната, мать двоих красивых детей, местная светская знаменитость, что-типа безымянных и теряющих сок московских красавиц, безмолвно жующих рукколу в московских "аистах" и "галереях", чьи имена известны только редакторам светских хроник Hello и Harper's Bazaar. Так вот, Ана Кристина возвращалась накануне вечером домой в своем автомобиле, остановилась на красный свет на перекрестке в Леблоне, одном из самых благополучных районов Рио, приоткрыла окошко, чтобы немножко покурить и получила несколько пуль в голову из двух тридцативосьмикалиберных револьверов. От головы светской красавицы, понятное дело, ничего не осталось.

Сегодня в связи с этим Бразилия вспомнила историю пятилетней давности с сан-паульским Папой Ноэлем, расстрелявшим женщину, которая не захотела откушать рождественскую конфетку.

Эти две истории не типичны для дневников Violencia no Rio de Janeiro, потому что обе имеют причиной немотивированное насилие, которое так нетипично для бразильской реальности. Бразильцы стараются не вступать друг с другом в конфликты, не переворачивают автомобили после футбольных матчей, не орут друг на друга в дорожных пробках, не бьют друг другу рожи на свадьбах, не бастуют, когда жизнь становится невыносимой. Бразильцы - нация конформистов, за всю историю которой не зарегистрировано ни одного серийного убийцы, ни одного сексуального маньяка. Поэтому любое насилие, не оправданное наживой, здесь нонсенс.

Тем не менее, кариоки напуганы и выглядят беспомощными. Красное на зеленом уже не атласные ленточки на рождественских веночках, а человеческая кровь на улицах тропического города. Самого Чудесного на земле.

Сегодня вечером я сожрал банку икры, которую собирался подарить Фернанде Монтенегро. Она пролежала в холодильнике недели три, и все это время я держал себя в руках, но сегодня под напором безжалостного (по отношению к Фернанде, конечно) соблазна, я схватил ножик, раскромсал консервную банку и выложил добрую ложку на кусок авокадо. Так есть красную икру меня научил Андрэйка Фомин, его в свою очередь его супруга.

Я широко открыл пасть и собирался нанести удар по экзотическому бутерброду. И в этот момент я вспомнил о том, что я все же сталкер и охочусь за красотой, о которой писал вам тут недавно, и которую сейчас собирался бессовестно сожрать.

Красное на зеленом.

Это уже не ленточки на елках, и даже не капли крови на лужайках.

Это я в Рио. Страстная русская душа, мчащаяся на полном ходу в свой изумрудный рай. Не обогнать, не задержать. Как, блядь, сказал!