Два орешка для Деборы

Знаю, знаю, пропал... Вижу немые укоры.

Некоторые даже взволновались, не случилось ли чего.

Случилось, но ничего дурного.

/

Во-первых, я поменял квартиру. Переехал буквально за угол. Хозяйка - she's SOOOO BITCH! - удвоила арендную плату, поскольку сюда, как и везде, приходит самый распрекрасный праздник на Земле, и весь мир, оказывается, желает праздновать его под разрывами копакабанских фейерверков. Поэтому за удовольствие шерить Новый Год со всем миром в Cidade Maravilhosa мне необходимо выкладывать 2600 реалов в месяц вместо 1300, что я выкладывал до этого. Я сказал, что я fuck весь мир, и ее, дуру, за одно со всем миром, свернул пожитки - благо, их немного, хотя, неправда - разросся, признаться, разросся - и нашел милую студию за углом, за теже деньги.

.

Во-вторых, Федеральная Полиция продлила мою визу до середины февраля.

Процесс занял четыре волокитных дня и немного потрепал мне нервы.

В прошлую пятницу я отправился, как говорят здесь, "сдаваться", но сдаться сходу не получилось, ибо власти не пожелали меня принять в шортах от Imperial и шлепках от D&G. В понедельник я надел джинсы от Michiko Koshino и самую паганючую сорочку из всех, привезенных из России, и был принят полицейскими на ура.

Милая леди офицер Дебора, которая говорила по-английски через пень колоду, не задала ни одного дурацкого вопроса типа с какой целью остаётесь (скорее всего из-за своего английского через пень колоду), оформила положенные мне дополнительные 90 дней и отправила платить пошлину в банк. Довольный, я отправился к себе в Ипанему, решив, что вернусь с квитанцией на следующий день.

Во вторник, в той же паганючей сорочке и с банковской квитанцией в руках, я в третий раз отправился на встречу с властями. По прибытию я обнаружил, что моей милой леди в офисе нет, но ее отсутствие меня нисколько не смутило, поскольку оставалось уладить лишь формальности.

Я сел напротив другой милой (как мне показалось сначала) леди офицера Наташи и протянул бумажки.

- Passaporte, por favor, - скомандовала офицер Наташа, даже не взглянув на пластиковый файл с документами.

Я протянул паспорт. Офицер Наташа долго крутила его в руках, как арабскую книжку, не понимая, где начало, где конец, а потом принялась считать дни моего пребывания. Заново.

- Извините, но меня уже считали. Вот бумаги, - вовсю стараясь казаться предельно милым, я протянул форму с цифрой 90, начертанной почерком офицера Деборы.

- Это была другая смена, - отчеканила офицер Наташа, и тут я обнаружил, что, несмотря на неплохой английский, она испытывает некоторые трудности с произношением - ее рот был просто кривым, и губы неплотно смыкались при образовании согласных.

- Хорошо, - покорно согласился я и откинулся на спинку стула.

Криворотая офицер Наташа, вооружившись тупым карандашом, который противно скрипел и действовал на мои искалеченные еще в Москве нервы, складывала и вычитала, умножала и делила, а потом, прищурив глаз (это мне показалось, что она прищурила глаз - глаз, на самом деле, был таким же кривым, как и вся левая часть лица), выдала следующее:

- Ю кам хиа вери офен!

- Excuse me? - не врубился я, предельно милый.

- Ю воз хиа ин мей.

- Да, но в мае я был здесь всего лишь десять дней, - моё очарование держалось на пределе и быстро сменялось нервозностью, отчего я начал теребить верхнюю пуговицу своей паганючей сорочки.

- Вериз зе стамп?

Я листал свой паспорт на всякие манеры, включая арабский, но штампа о моем убытии из Бразилии в мае, в нем не было.

Знаете, эти ленивые офицеры на паспортном контроле, особенно под конец своей смены, когда от иностранцев рябит в глазах и хочется кушать, иногда не удосуживаются поставить вам в паспорт отметку о том, что вы покидаете страну? С вами было такое?

Ну вот, короче, какой-то бразильский mother-fucker поленился зафиксировать мой отъезд из Бразилии в мае, и я, типа, как будто сюда въехал, но не выехал.

- И что теперь? - поинтересовался я, робкий.

- Ай донт ноу, - криволицая Наташа сверлила меня своим подтикивающим левым глазом.

- Так вот же штамп о том, что я въехал в Россию. Видите? She-re-me-tye-vo. (Мать его!). Двенадцатого мая... Вот...

- Ай донт ноу, - левый глаз криволицой, кажется, уже и не мигал вовсе, - Ю кам хиа вери офен.

- Скажите, могу я поговорить с Деборой? - вчерашняя милая леди была единственной точкой опоры в моем неожиданно пошатнувшемся положении.

- Ю кэн, бат тумороу.

- Тогда, с вашего разрешения, я приду еще раз завтра?

- Йес, ю кэн кам тумороу, - к концу собеседования мне показалось, что криволицая просверлила своим прищуренным глазом приличную дырку в моей голове.

- Тогда я сейчас пойду, а завтра опять приду, хорошо? - стараясь не раздражать и без того нервного офицера Наташу, я попятился к выходу.

- Йес, бат ю кам хиа вери офен.

.

В среду, проснувшись ни свет ни заря, я проверил свои документы и обнаружил еще один существенный изъян: в моем обратном билете не стояла отметка о том, что я перенес дату вылета с ноября на февраль. Мой новый дружок Марсель, представитель Air France в Рио де Жанейро, легкомысленный французский фланёр, переоформил билет в своем офисном компьютере, не удосужившись при этом выписать мне новый бланк.

.

Я сидел перед моей милой офицером Деборой, которая была, как и пару дней назад, в прекрасном расположении духа, и посылал ей на манер Чумака стратегические установки: не трогать мой авиабилет! не смотреть на на него! забыть про него! забыть!

Дебора вклеила в мой паспорт бумажный стикер Федеральной Полиции. Потом полезла за печатью в ящик стола и, занеся ее над моим паспортом, произнесла (как могла):

- А ну, показать мне билет на Москва, пор фавор.

Конечно, никакой катастрофы не происходило. Просто я представил себе, как сейчас попрусь на другой конец города в офис Air France, заставлю легкомысленного Марселя выписать новый билет, и в начавшей попахивать в подмышках паганючей сорочке в пятый (!!!) раз приеду сюда доказывать, что имею все законные основания продолжать быть счастливым на этой земле.

Я понуро развернул билет. И в этот самый момент случилось Чудо.

Вы уже в курсе, что все чудеса, которые случаются в этом расчудесном из миров, совсем не похожи на нечто из ряда вон выходящее?

Вот например, сегодня в городе лило, как из ведра. Я, как и полагается, не захватил с собой зонтик, и двигался под проливным дождем в сторону дэнова офиса. Вдруг какой-то человек поравнялся со мной шагом и навесил свой зонтик надо мной, мокрым. Так мы шли вместе целый блок. Мне было неловко, и я всю дорогу дурно подхихикивал щебечущему по-португальски негаданному попутчику. Потом мне надо было повернуть направо. Я, смущенный, поблагодарил свою крышу за услугу и показал пальцем, что мне туда. А моя крыша всего лишь улыбнулась в ответ, пожелала хорошего дня и пошла дальше. Ну ни чудо?

Так вот, в тот момент, когда я развернул билет, согласно которому я должен выметаться из Бразилии через пару дней, коллега Деборы, которая сидела в аккурат за ее спиной, решила поделиться с подругой жменькой арахисовых орешек.

- Дебора, не хочешь перекусить? - именно так прозвучало Чудо.

Дебора повернулась к коллеге, взяла горсть орехов, послала пару в рот... И, вернувшись к моему делу, напрочь забыла о билете.

.

Вы спросите, к чему я так подробно вам все это рассказываю. А вот к чему.

Великая сила, которая коммандует всеми и вся на этом свете, настолько велика, что будь вы хоть трижды председателем правления МАССОЛИТА и трижды редактором самого толстого журнала, вы бессильны перед простушкой Аннушкой, по ротозейству пролившей масло на мостовую Бронной.

И пока вы собираетесь с мыслями о том, как в корне поменять свою жизнь и заново стать счастливым, кто-то черный в бразильских тропиках выковыривает из земли всемогущие арахисовые орешки, которые после того, как будут просушены, разлущены и расфасованы, станут ключевым фактором в разрешении важнейшей дилеммы: сохранить ваше счастье (ибо Дебора проголодалась) или разрушить его к ебеной фене (ибо Дебора сыта).

Сечете теперь, что прячется за всей этой мелочью, что вокруг?

.

(И в этот день я понял, что за каждой вещью скрывается целая жизнь и какая-то невидимая и великодушная сила говорила мне: не бойся. Никогда ничего не бойся. Потому что нет причин, чтобы бояться.)