Под конец года. Четыре

Бет Карвальо, легендарная исполнительница мелодичной самбы, этакая бразильская А.Б.П., отпраздновала 40 лет пребывания на сцене большим концертом в Муниципальном театре. Гости были избранные, билеты не продавались - только по приглашениям, шла съемка для DVD и, вообще, афиши по всему городу объявляли, что день концерта народной артистки это общенациональный день Самбы.

В этот знаменательный вечер Бет собиралась спеть все хиты за всю историю жанра.

Заиграл оркестр, Бет в розовой пелерине и с диадемой в голове плавно выкатилась на сцену, и начала петь. Бет пела и пела, но певицу никто не слышал. Из зала раздались легкие свистки. После третьего свистка Бет поняла, что микрофон не работает. Оркестр перестал играть, нависла пауза, доброжелательный зал разразился овациями, поддерживая любимицу, попавшую в конфуз.

Бет стояла растерянная, стучала пальчиком по мертвому микрофону и смотрела то в одну кулису, то в другую.

Спустя минуту из левой кулисы, спокойно, не торопясь, вышел человек, подошел к Бет, взял у нее микрофон и просто ВКЛЮЧИЛ его.

Я в приступе смеха грохнулся под плюшевый стул.

Бет пошла на исходную точку, чтобы начать видеозапись сначала. Поднимаясь по невысокой лестнице (по которой она только что плавно выкатилась на сцену), Бет наступила на шлейф собственной пелерины и застряла в нем. Несколько попыток отцепить каблук ни к чему не привели. Бет прочно торчала на лестнице, зал хохотал и хлопал что было мочи.

Спустя минуту тот самый человек из левой кулисы, который включил патриархине микрофон, появился на сцене снова, подошел к Бет, которая не прекращала отчаянных попыток вызволить ногу, легким движением отцепил каблук от попоны и также неспешно отправился за кулису.

Публика хохотала и неистово хлопала уже не понятно кому - то ли самой Бет, то ли ее технику.

Я повернулся к Фернандо, по моему лицу текли слезы.

- Как такое может быть? Она же сорок лет на сцене!

- She's nervous, понимаешь? - также нервно прошипел Фернандо, защищая народную.

Бет раскочегарилась не на шутку. На часах было полвторого ночи (Бет начала в десять), ползала зияло пустыми креслами, а Бет все пела и пела.

Перед тем, как затянуть 101-й хит из всемирного самба-наследия, на сцене появился тот самый медлительный техник, который включил микрофон и отцепил ногу, но оваций уже не сорвал - скорее всего публика за прошедшие 4 с половиной часа концерта о нем позабыла. Техник стал что-то шептать на ухо Бет.

- Тут говорят, театр закрывают. Пора закругляться, - объяснила Бет залу.

Зал (вернее то, что от него осталось) сдержанно захлопал, видимо, соглашаясь с администрацией театра.

- Ну ладно, - махнула рукой Бет, - Еще одну и хватит на сегодня.

Последняя песня Бет оказалась такой длинной, что мы не смогли досидеть до конца.

Спускаясь по парадной лестнице Муниципального театра, мы все еще наслаждались томным голосом Бет, летевшим за нами вслед. "Эту самбу не задушишь, не убъешь", - подумал я про себя.