Вавилон. Хроники. Зима

Я что-то помню:

Звонкие луга, огромный ворот, чистые снега,

унизанные звездами рога...

И от рогов - в полнебосвода - тень...

И древний дым полярных деревень...

Я поняла: Вы - северный олень.

25 февраля, воскресенье

В такой Сибири я впервые.

Несколько (скорее, много) лет тому назад я проезжал эти места вместе с актером Калягиным и певицей Понаровской. Но то были сплошь серые угнетающие поселения, иногда города, с замерзшими и неприветливыми людьми. И когда говорят, что люди мешают созерцанию пейзажа, как раз то был классический случай.

В этот раз все по другому.
Утром с Таней (уже не Друбич) мы выходим из гостиницы. Я шмыгаю носом и обе ноздри моментально прилипают друг к дружке.
Гостиница стоит на окраине города. Куда ни кинь взгляд, везде тайга, сплошные ели с сугробами на лапах. Сугробы вокруг елей. Я плюхаюсь в снег.
Из окна гостиницы за мной наблюдает пара глаз кинематографистов, прибывших на фестиваль. Они смотрят на меня, как на инфантильного пришельца, с легка высокомерными и снисходительными улыбками, с которыми в России обычно реагируют на непосредственность иностранцев.

Я здесь иностранец. На мне еще держится смуглая кариокская кожа (в бизнес-зале Внуково ко мне подошла старенькая уборщица и с непосредственностью, способной обезоружить любого иностранца, поинтересовалась, не негр ли я), я расхаживаю по гостинице в синтипоновом белом костюме и шапке-чернобурке, которые выдали по строжайшей учетности только почетным зарубежным гостям. И в реестре прибытия значится, что я прилетел из Бразилии.

К тому же, я муж Директора Московской Дирекции.

Вообщем, когда я захожу на завтрак, на мгновенье наступает тишина, быстро сменяемая обычным беззаботным гулом, но в котором невольно начинаешь улавливать вибрации непраздного интереса к собственной персоне.

Но скорее всего, всё это мне кажется.

Мой организм осторожно пытается опротестовать драматический марш-бросок с тропических берегов Атлантики в заиндевевшую сибирскую тайгу. Я говорю ему "цыц" и даю установку не расслабляться. Тем не менее, организм смущен, поскольку потерялся в череде климатических и часовых поясов. Оттого я просыпаюсь среди глухой ночи, к шести прихожу на завтрак в числе первых, к полудню меня пошатывает, к обеду подташнивает (и я пропускаю обед), к пяти так нещадно клонит в сон, что кажется, я вырублюсь, даже если займусь сексом.

Делать на фестивале нечего. Единственный фильм, который хотелось посмотреть, это немецкий "Жизнь Других", и только потому, что он номинирован на "Оскар". Но я его успешно просыпаю, поскольку к пяти не совладал с протестующим организмом. (Макс Траппо вернулся с просмотра с кислой физиономией и я понял, что ничего такого, о чем можно было бы пожалеть, я не проспал).

Тем не менее "Жизнь Других" в тот же вечер, но только в Калифорнии, взял "Оскара", по поводу чего немецкий продюсер, представлявший фильм в ХМ, напился и активно приглашал девиц из той самой Московской Дирекции, которой руководит моя жена, разделить с ним радость победы в его номере.

Московская Дирекция, скажу вам, не сдалась. Для нее, дирекции, что Оскар, что мякиш. Всё одно. Не проведешь.

27 февраля, вторник.

Накануне из Москвы прилетела Мутти.

С утра мы едем на тюбинг - спуски с горки на "ватрушках".

Днем обедаю с Плаховыми.

Вечером с Максом, натаскав в номер закусок, разливаем по чашкам спонсорскую перцовку и смотрим церемонию "Оскара" - будто болеем, хотя все результаты уже два дня как известны.

Как вы помните, я ставил на "Отступников" и Скорсезе, и не ошибся. Также я ставил на Райана Гослинга и проиграл. О чем знал заведомо, ибо известно, что большое видится на расстоянии, а Гослинг этого расстояния еще не прошел.

Самой большой радостью была, конечно, победа Хелен Миррен. Ее речь на церемонии стала одной из самых элегантных речей за всю историю "Оскара" и позвольте для моего пущего удовольствия, а заодно и вашего, воспроизвести ее так, как она и была произнесена:

"For 50 years and more, Elizabeth Windsor has maintained her dignity, her sense of duty, and her hairstyle.

She has had her feet planted firmly on the ground, her hat on her head and her handbag on her arm and she's weathered many, many storms. And I salute her courage and her consistency.

And I thank her because if it wasn't for her I most certainly would not be here.

Ladies and gentlemen, I give you the Queen"

28 февраля, среда

Шесть утра. Я стою в холле гостиницы, невыспавшийся, с сумкой в руках.

Я обнимаю Мутти. Обнимаю Таню. Лену.

Восемь утра. Самолет берет курс на Москву.

Одиннадцать утра. Я заезжаю на квартиру поменять чемоданы.

Час дня. Я в Шереметьево-2.

Без двадцати четыре. Самолет берет курс на Карачи.

Без пяти полночь. Я приземляюсь на Среднем Востоке.

Через пять минут повсюду кончится зима.