Катманду - Лондону

Меня спросили, а что это я уже две недели как в Катманду, а про жизнь свою местную ничего еще не написал.

Написал. Моей любимой Дине Корзун, которая сейчас в Лондоне репетирует в Королевском театре, и которая знает Катманду не понаслышке.

Дина, прости, что публикую нашу переписку без твоего разрешения. Делаю это по двум причинам: во-первых, не тревожу тебя перед премьерой, во-вторых, ничего, что выходило бы за частные рамки, в нашей переписке не усматриваю.

К тому же, как мне кажется, она может послужить в каком-то смысле детонатором для пробуждения некоторых моих знакомых, по-прежнему предпочитающих держать глаза "широко закрытыми".

То есть сослужить для них пользу.

Хотя, скорее всего, я обольщаюсь.

5 марта 2007. 08.08. Катманду.

Дина, дорогая, я уже неделю как в Катманду. Не понимаю, где были мои глаза раньше, но в этот мой четвертый приезд мне все видится по-другому. Я вижу вокруг отвратительную чудовищную жизнь. Весь город являет собой одну большую гниющую помойку. Собаки харкают кровью. На дорогах валяются раздавленные крысы. Их никто не убирает. Они гниют и смердят. Ароматы курящихся палочек не способны забить это зловоние.
Речка не течет из-за мусорных заторов – они сбрасывают в нее все отходы. Вчера стоял на мосту по дороге в Сваямбудхинат, и мне казалось, что меня вот-вот вырвет. Прямо передо мной остановился велосипедист и кинул с моста большой целлофановый мешок. Когда мешок ударился о воду, он разорвался и по реке поплыли кишки. Если б этот велосипедист быстро не смотался, я бы, честное слово, набил ему рожу.
Вчера я проходил мимо рынка и видел, как продавцы торгуют мясом: красные куски валяются прямо на земле и вдобавок ко всему один урод положил ноги, обутые в грязные ботинки, прямо на мясо.
Нужно ли тебе говорить, что эти невеселые картинки возникают в моей башке, каждый раз когд я открываю кран с водой или заказываю в ресторане мясное блюдо. Я брезгую, что со мной раньше никогда не бывало. (Сегодня же вечером перехожу на вегетарианство).
В Тамеле с утра стоит пыль столбом , потому что по утру они убираются - метут улицы связками сухих прутьев, и им невдомек, что не плохо бы эти прутья сначала окунуть в воду, чтобы не поднимать грязь в воздух.

Ходить по улицам можно только в респираторе, но, кажется, что с ним еще хуже – он собирает пыль, и через полчаса понимаешь, что дышишь исключительно ею.
На каждом углу дети лет пяти – шести дышат в пакеты с клеем. Говорят, что клей притупляет голод. Еще они цепляются за куртку и просят денег. Но меня предупредили, что подавать им нельзя по трем причинам: во-первых, их тут же побьют и деньги отнимут, во-вторых, они пустят эти деньги на тот же клей, и в-третьих, давать милостыню значит способствовать притоку нищих попрошаек в Катманду, а город с ними и так не справляется.

Какой-то интеллигентный мальчик подошел ко мне в Сваямбудхинате и честно сказал: "Мистер, так тяжело жить в Непале. Я гид, но никто не соглашается на экскурсии. Не хотите, чтобы я вас проводил по храму за скромную сумму?". Я дал ему денег и отказался от экскурсии.

Господи... Какой должна быть карма у этих людей, молящихся за процветание всего живущего на земле!

Я живу, конечно, в хорошем отеле с прекрасным садом. (И со своим генератором, который запускается каждый раз, когда в городе отключают свет, а отключают его каждый день - на три часа утром и три часа вечером). Вокруг меня толпы туристов, восхищенных Непалом, его стариной глубокой и культурой. Я спросил одного канадца за ланчем, не смущает ли его захарканная ступа, обложенная по кругу людским гавном? Турист сначала меня не понял (или сделал вид, что не понял). Тогда я спросил его, не желает ли он проникнуться настоящим непальским духом, пожив пару дней в темном грязном бараке с окнами без стекол, в каких живет 95 процентов местного населения?

Вообщем, Дина, я, конечно, в Катманду, но стараюсь без надобности не покидать свой отель, в котором чисто и светло, и вне которого я чувствую себя в облегченном варианте ада. (Подозреваю, что настоящий будет пожарче).
И во что неприятно по-настоящему... Помочь-то этому всему нельзя. Так тут было всегда. Так тут всегда и будет.

Обнимаю, дорогая.

Still having my eyes wide open (but I'd better keep them shut)

ИГ*

6 марта. 01.07. Лондон.
Привет, дорогой.
Спасибо за письмо. Оно вызвало на моем лице улыбку. Наверное, тебе совсем там сейчас не смешно, но я очень красочно представила, где ты сейчас находишься и увидела твоими глазами все, что еще хорошо помню.
И твой искренний протест против нищеты и грязи заставляет меня улыбаться, глядя на тебя так, как мама смотрит на ребенка. Правда, ну где были твои глаза раньше?
Но могу тебя заверить, что так будет только первую неделю, ну, максимум две. Сначала ты будешь видеть грязь и весь этот ужас, но очень скоро фокус станет мягче и ты перестанешь чувствовать себя так, как чувствуешь сейчас.
Смотри на все вокруг с улыбкой внутри. Ты же свободный! У тебя есть такая возможность передвигаться – вчера ты был в Америке, сегодня у подножия Гималаев. И туристов надо любить, как простых людей, а не каких-то тупых и недалеких иностранцев.
Да, у них там в Непале карма не очень красивая. Но, если попытаться, то ты сможешь увидеть скрытую красоту той жизни. И даже потом!!! Потом можно совершенно случайно получить какой-то неожиданный подарок… В любом виде… Интересную встречу, например.
Возьми курс медитации и хорошего мастера. Это будет для тебя супер-супер.
Я вот думаю о тебе и уже завидую. Я так хочу туда опять. Но…

Мы в театре с 10 утра до 11 вечера. Ноги отваливаются, язык к концу репетиции не шевелится. И от усталости уже и надвигающаяся премьера не так страшна.

Как-нибудь с помощью всех Будд и ангелов всё будет хорошо. Надеюсь…

Ну, обнимаю. Удачи. Радости в сердце и позитивного настроения.
PS: А слушай, может быть ты просто попал на полнолуние? Это всегда серьезное эмоциональное испытание. К тому же в этот раз на полнолуние пришлось еще и затмение, и все наши чувства обнажились и обострились. Но сейчас все снова должно прийти в норму. Мне кажется, что это даже очень хорошо, что ты прилетел в Катманду именно сейчас.
Класс! Я за тебя очень рада. Держись. Будь молодцом. Интересных тебе приключений. Внутри себя и в мире снаружи.
Дина.

7 марта. 07.57. Катманду
Дина, спасибо за письмо. Оно мне в помощь. Я все-таки растерялся.

Я прилетел сюда из жизнерадостного Рио, который полюбил со всей его нагой правдой, незатейливой и оттого прекрасной. И, это был исключительно мой выбор после Рио лететь в Непал. Мне казалось, что я соскучился по стране, в которой не был три года. Но, прилетев, понял, что что-то изменилось - либо страна, либо я. Теперь я понимаю, что изменился я. Я смотрю на все другими глазами. Без экзальтаций и самовнушений. Чистыми и честными глазами.

Конечно, дорогая, для просветления необходимо страдание. Без него просто не понять устройство этого мира. Несчастны, на мой взгляд, счастливые и беззаботные. Это правда.

Но, скажи, стоит ли при этом терять достоинство? Нужно ли окунаться в грязь? Способствует ли укреплению душевного равновесия зловоние? Необходимы ли понос и коньюктивит для скорейшего духовного прорыва? Какие глубокие пласты в сердце затрагивают бедность и убожество?

Знаешь, мне кажется, не так сложно закрыть на все это глаза, как делают постояльцы моего отеля (и как делал я предыдущие три раза). Не так сложно передвигаться по Катманду в такси, жить в отеле с чудным садиком и совершать вылазки в горы или вылизанные буддистские монастыри, типа Копана. Это не так сложно, если у тебя есть немного лишних денег и ты знаешь, что всегда вернешься в свою московскую или лондонскую квартиру, что ты всегда можешь отступить, что у тебя за спиной твоя понятная и такая уютная цивилизация, которая в любой момент примет тебя, даст работу, еду, хорошую одежду, книжку на ночь, любимую пластинку и сладкий леденец. Каким бы серьезным не был твой эскейп, он хорош тем, что у тебя всегда есть возможность вернуться к своей работе, чистым лужайкам, теплому морю, к людям, которые любят и ждут.

Потом можно будет написать обо всем этом книгу и делиться приобретенной в путешествиях мудростью с недалекими .

Но есть во всем этом какой-то подвох, дорогая Дина.

И состоит он в том, что не можешь быть ты до конца счастлив (aka успокоен), пока вокруг Сваямбудхината бродит интеллигентный мальчик, не умеющий воровать, грабить, убивать или просить милостыню, и у которого нет возможности ни для какого эскейпа.
Я посоветовал этому мальчику изучать компьютерное дело и уезжать поскорее в Индию, где, как известно, сейчас вторая силиконовая долина, и где он всегда сможет найти работу, был бы хорошим специалистом. Он, правда, посмотрел на меня недоверчиво. Не знаю, может быть, я дал ему самый главный совет в его жизни. Может быть, в то время, как я пишу это письмо, он сидит в библиотеке и штудирует операционные системы. Я был бы рад такому обороту дела. Но давай посмотрим правде в глаза. Скольким мальчикам и девочкам мы с тобой можем помочь такими экзотическими, экстраординарными советами?

Будда был мудрее нас в миллион раз, когда объявил, что этот мир не настоящий, что счастье здесь все равно недостижимо, что жизнь вообщем и есть страдание, что life is uncertain, only death is certain, что всё вокруг сплошь иллюзия, что нищие блаженны, убогие блаженны, а лучший подарок плоти - ее умерщвление, ибо душа от этого только расцветает.

Не похоже ли это, моя дорогая Дина, на психотерапевтическую помощь, которую оказывают доктора жертвам чудовищных катастроф?

Мое прозрение сродни прозрению принца Сиддхартхи, который впервые вышел за пределы своего дворца в 29 лет и ошалел от развернувшейся перед ним катастрофы. И этот прозорливый парень понял, что ничего на этой земле не изменится в ближайшие две с половиной тысячи лет. И от глубочайшей печали, от величайшего сострадания, которым наполнилось его сердце, погрузился в долгую думу и через 49 дней нашел возможность успокоить людей, объявив этот мир жестокой и печальной матрицей, из которой следует драпать как можно скорее.
Ради туманного и неопределенного будущего, в котором все будут счастливы, можно и даже нужно страдать. Страдание – благо, ибо расцветают семена плохой кармы. И скоро они увянут, засохнут и отпадут. Главное – верить. И в награду присуждается всем... Нирвана!
А если будущее не случится, никто ведь не взыщет с учителя после смерти. В следующих жизнях, если таковые имеются, никто и в лицо друг друга не узнает.

Идеальная психотерапевтическая доктрина.

Но, знаешь ли, не слишком гуманная. Настолько же негуманная, насколько негуманна милостыня подсевшему на дешевый клей ребенку.

Вчера я разговаривал с одним процветающим непальским бизнесменом. Он с воодушевлением рассказывал, как в стране вот-вот наступит политическая стабильность и иностранцы кинутся сюда со своими инвестициями. Он рассказывал о том, как мечтает превратить свой Дуликел в город-сад: и озеро они здесь выроют, и цветами по кругу засадят, и водные горки построят, и канатную дорогу для туристов, чтоб возила их в высокогорные деревни, где еще осталась пара домов с неварской архитектурой. При этом одной рукой он месил в тарелке жижу из кукурузной мамалыги (хоть и черт с ним, я тоже ем руками - правда когда никто не видит - мне кажется, что так вкуснее), а другой время от времени зажимал одну ноздрю, чтобы из другой со свистом, смаком и гаком вылетела густая зеленая сопля.

Я завел было разговор про то, что у нас де есть один писатель, который однажды написал про то, как завязать с разрухой, а именно надо прекратить ссать мимо толчка. Но, ей богу, ему понятнее было бы, если б я завел разговор про Йети, "снежного человека", который тут в Гималаях вроде как обитает.

Короче, бизмеснен сказал, что непальское общество бедно и необразованно. Что так всегда хотел король. Но вот коммунисты запёрли короля в его же «бунгало» (так они теперь называют королевский дворец) и скоро все здесь будет зае...ись.
Знаешь, у моей мамы никогда в жизни не было денег на лишние чулки и кофту. Сейчас ей 78, и она прожила тяжелую и незавидную жизнь. Но никогда в нашем дворе не гнил мусор, и за всю жизнь я не учуял от нее дурного запаха. И знаешь почему? Потому, что жила она с достоинством.

Здесь у людей нет достоинства, Дина. И новый пророк, если таковой появится, должен научить этих грешников чистить зубы по утрам, чтобы не воняло изо рта, разделывать мясо на столе, а не на грязном полу, смачивать веник водой, складывать кишки в ямы и закапывать их.

Освобождение приходит через достоинство, моя дорогая, а не через смирение с улыбкой на губах. И таково мое прозрение. И как мне кажется, нового не случится ни через неделю, ни через две.

Смирение не та почва, на которой растут прекрасные цветы. Культура это аскеза, воля и ломка, борьба с собой ленивым и преспокойным. И ты знаешь это не хуже меня. Не у тебя ли отваливаются ноги после репетиций, не ты ли сама бьёшься за победу над ролью?
Как все-таки точна была А. А., впечатав (не хуже Сиддхартхи) в наше бессознательное слова про сор и цветы!

И единственное, что нас способно восхищать на этом свете (к сожалению, мы не знаем другого) это беспокойный и недовольный талант, созидающий и дворцы на Durbar Square, и роли в театре, и чистоту на улицах. И постигающий причины и следствия всего и вся вокруг.

И ничего, кроме буйного таланта, в природе нет достойного восхищения. И Иисус был бунтарем. И Мать Тереза была бунтаркой: обезболивала и чистила этот грязный мир, как могла. Засучив рукава, добираясь до президентов и банкиров, просиживая ночи у кроватей с умирающими прокаженными. Давая нам всем великий пример неспокойной души.

А вот, когда человек сытый, но по-прежнему отчего-то-все-таки-непонятно-только-от-чего недовольный (как, например, я), то можно отправиться на поиски себя. Ах, где это я там потерялся между Рио и Гималаями? Или между Калифорнией и Копаном, как Джереми Айронс, который прилетел сюда на днях.

Это очень даже хорошо, все эти поиски. Это то, зачем и я сюда приехал.

И в чем ты точно права, мне нужно найти хорошего учителя, который помог бы мне закрыть мои глаза обратно. Обратиться в себя. Понять, много ли там у меня осталось доброго качественного вещества. Достаточно ли мне его для моего скромного личного счастья?

Тебе же вдохновенной работы над сором! И победы над ним!

Буду держать кулаки в день премьеры. Когда?

Твой ИГ*