STALKINGBEAUTY: Вавилон. Хроники. Последняя ночь

20 февраля, вторник.

Последний день Карнавала в Рио. По мои расчетам, на четвертый день народ должен был приутомиться от танцев и пьянки. Я рассчитывал на относительно спокойный вторник, который хотел посвятить сборам.

Выхожу в город и понимаю, что последний день это пик разгула, его кульминация перед начинающимся в среду постом. Племя из трех десятков "амазонок" в фиолетовых чулках и париках атакует меня выстрелами из водяных пистолетов.

Возглавляет племя мальчишка лет десяти. Он гордо шествует в авангарде группы, иногда сбивается на самбу, выкрикивает боевые лозунги, потрясает над головой оружием и без устали хохочет.

С Аней покупаем билеты на Gay Ball в зале Scala. На билетах указано начало в 22.00. Пунктуальные от рождения, мы без пяти минут у входа.

Движение на улице перекрыто, вдоль оград сотни зевак ожидают прибытия ночных королев, площадка перед входом в зал залита белым светом, по воздуху плывут краны с телекамерами, мигают мониторы передвижных телестанций, по периметру расквартировываются охранники. Суета. Бал трансвеститов транслирует в прямом эфире бразильское телевидение.

Охранник на входе смотрит на нас со снисходителным умилением: для него мы глупые гринго, не знакомые с бразильскими нравами - приходить следует часа на два позже условленного, а можно вообще не приходить. Не взыщется.

Мы с Аней убиваем час, шляясь по Леблону и треская хот-доги. Бразильские хот-доги - самые вкусные в мире. В булку, кроме сосиски, кладут вареную кукурузу, морковный и свекольный салаты, маринованные огурцы, хрустящую батату и перепелинные яйца.

К одиннадцати мы возвращаемся на дорожку перед "Скалой". Быстро пробегаем по ней, от смущения опустив головы - мы в поле зрения толпы из сотен возбужденных зрителей. Одеты с Аней мы весьма банально и совсем не похожи на фриков, но зрителям все равно - мы одни из первых гостей бала и им необходимо выплеснуть хоть на кого-то накопившийся за последний час экстаз. Нам улюлюкают и рукоплещут.

Мы приостанавливаемся, выгибаем спины, разворачиваем плечи и проходим последние метры статно, не спеша, благодарственно помахивая неожиданным фанатам справа и слева.

Дивы прибывают к полуночи.

Включают телетрансляцию. Толпа ликует. Нервный режиссер носится между четырьмя ведущими и орет на гримеров за то, что у ведущих ползет грим. Ленивые гримеры неспешно промокают салфетками вспотевшие лбы ведущих и подкладывают тампоны под мышки .

В ночном Рио душно.

Мы с Аней работаем фотокорами. Она с камерой за несколько тысяч долларов, я со своей мыльницей волочимся за трансами и просим их немного попозировать. Просить их об этом, вообщем, не надо. Это единственная ночь в году, когда несчастные маргиналы, по ошибке пришедшие в этот мир в чужих телах, безымянные аутсайдеры человеческого сообщества, эти гиперсущества, живущие за пределами всякой внятности становятся национальными телезвездами с милионной аудиторией, и это единственная ночь, в которую каждое из этих созданий старается запастись вниманием, обожанием и любовью на год вперед.

"Разрешите, королева, вам дать последний совет. Среди гостей будут различные, ох, очень различные, но никому, королева, никакого преимущества! Если кто-нибудь и не понравится... я понимаю, что вы, конечно, не выразите этого на своем лице... Нет, нет, нельзя подумать об этом! Заметит, заметит в то же мгновение. Нужно полюбить его, полюбить, королева. Сторицей будет вознаграждена за это хозяйка бала! И еще: не пропустите никого. Хоть улыбочку, если не будет времени бросить слово, хоть малюсенький поворот головы. Все, что угодно, но только не невнимание. От этого они захиреют..."

В четыре утра мы устало бредем по песку. Вокруг нас километры любви: парочки, прижатые друг к дружке, разбросаны по всему пляжу. Мы молчим, почти тупим, смотрим под ноги, чтобы не задеть кого. Нам не хочется быть варварами. Нам не хочется пинать чужое счастье. И тем более спотыкаться об него.