STALKINGBEAUTY

"ПИСАТЕЛИ ГОВОРЯТ"

(короткая камерная пиеса)
.

Действующие лица:
молодой писатель Николас, служит копирайтером в высоком государственном органе (из Киева);

немолодой писатель, скрывающийся под псевдонимом Чацкий, не служит никому за ненадобностью (откуда? а бог весть откуда);

оба раннее не издавались.

Время действие: наше.
.
Николас: Я вам направил приглашение в чат на Gmail. Заходите.
Чацкий: Столько понапридумывали всего, господи... Этим вот я еще не пользовался...
Николас: Конитива!
Чацкий: Кошмар... За этим всем новым и не угнаться. Сколько вам лет, кстати?
Николас: 25.
Чацкий: Какой прекрасный возраст.
Николас: Ага. Как и 20.
Чацкий: Но 25 это как-то по-звездному, понимаете. Время могучих дел. И еще свежесть в мозгах при этом. И в теле.
Николас: Ну, для тех, кому удалось стать звездой... хотя я понимаю, о чем вы. Значит вы знате, как писать сценарии?
Чацкий: Дело не хитрое. Вопрос вот о чем писать? Вы не знаете?
Николас: А чего бы вы хотели?
Чацкий: Ну что-нибудь на двоих. На троих, максимум. Камерное что-нибудь, так сказать.
Николас: Без спецэффектов?
Чацкий: Ну нет, конечно. Хотя... Парочку можно. Для смеха. Чтоб экзистенциалисты не задремали.
Николас: Ага. Давайте тогда напишем про парочку, застрявшую в лифте ВТС 11 сентября 2001 года.
Чацкий: Какой вы креативный молодец, однако!
Николас: Ну это чтоб камерно и при этом один такой мощный спецэффект.
Чацкий: Гениально! Гениально!
(пауза в чате; вероятно обе стороны обдумывают неожиданную находку)
Чацкий: А вы думаете это кому-нибудь понравится?
Николас: Не сомневаюсь.
Чацкий: Кому?
Николас: Ну всегда что-то кому-то нравится...
Чацкий: Ну хорошо. А давайте еще взглянем на корсаров. Вот мне нравится у Брэдбери рассказ про любовь. Он так и называется "Про любовь". Вы не читали?
Николас: Когда-то в 11 лет прочел всего. Но уже не помню ничего. Так о чем история?
Чацкий: О том, как ученик влюбился в свою учительницу, а та взяла, да померла.
(пауза)
Николас: Жесть!
Чацкий: Я вам сейчас его направлю.

Николас: Кого?

Чацкий: Брэдбери.
(пауза)
Николас: Что-то ничего нет.
Чацкий: Ну подождите уже. Это же из Гималаев летит. Не близкий свет.
(пауза)
Чацкий: А давайте-ка я вам еще пришлю один рассказик моего земляка Антона Палыча.
Николас: Чехова, что ли?
Чацкий: Да. Он, знаете, прятал его при жизни. Не нравился он ему. Поэтому его мало кто знает. Может, найдете его сами? "Пари" называется.
Николас: Сейчас гляну в Гугле.
Чацкий: А еще мне ужасно нравится "Маскарад".
Николас: Лермонтова, что ли?
Чацкий: Вы его помните по школьной программе?
Николас: Что в программе был, помню.
Чацкий: Перевести бы его в современное наше общество. Высшее. Этот Юрич ведь мрачный тип был. И вот бы на сегодняшний лад все это перевести... Ну чем не Кубрик, а?
Николас: Кубрик это наше всё!
Чацкий: Вы не шутите?
Николас: Нет. Обожаю его Eyes Wide Shut.
Чацкий: Нет, вы не шутите? Это мой любимый фильм. Как интересно! Я ведь "Маскарад" с прицелом сюда...

Николас: Вот вот... А еще эти бесконечные картинки космоса в "Одиссее". Это божественно!
Чацкий: А эти волны в океане в начале спилберговского "Разума"! Это ведь сам Кубрик снял с вертолета, вы в курсе?
Николас: Я так понимаю, что снял именно самое вкусное.
Чацкий: И вот чувствуете разницу между мастером и гением? Чувствуете?
Николас: Все, что снял Спилберг, это очередной слезливый ЕТ.
Чацкий: Вообщем, почитайте "Маскарад" на досуге.
Николас: Теперь уж точно прочту.
Чацкий: Мне интересно, что вы там обнаружите. Михаил Юрич, ведь он такой инфернальный! Не чета Достоевскому!

Николас: Лермонтов более стильный, согласен.
Чацкий: Глямурный. Глямурнющий, я бы сказал.
Николас: Точно. А Достоевский - антиглямурщик.
Чацкий: Вот он мне и не нравится, понимаете? Никакого лоска. Несимпатичный какой-то.
Николас: Это точно. Еще эта жуткая борода и нервозность.
Чацкий: Вы меня понимаете. Ладно. Почитайте Лермонтова на досуге, дружок. Не буду отрывать вас от работы.
Николас: Нет-нет, мне нужна разрядка. А то, пока пишешь про возможность роспуска парламента, происходит перегрев.
Чацкий: Кошмар.
Николас: Да. Но это ведь тоже литература. Только другого уровня.
Чацкий: Кто? Достоевский?
Николас: Да нет. Спичи про возможность роспуска парламента. Говорю, что это тоже литература.
Чацкий: Конечно, конечно. Мы сегодня хорошо поговорили о ней. Это все жутко интересно. Давайте. Вам есть, что почитать сегодня на ночь.